Созвездие разбитых сердец

И с нарастающим волнением ждала финального прыжка с каната на трапецию…

Никто не знал, что же случилось в тот злополучный вечер, почему руки гимнаста, служившие ему верой и правдой, вдруг соскользнули с гладкой перекладины… Люди закричали все разом, повскакали с мест на одном резком выдохе, заглушив ужасный звук падения тела на арену. Тут же к упавшему подскочили коверные в голубых ливреях, засуетились, окружили, кто-то еще выбежал из-за кулис, кричали: «Врача! Врача!» и «Погасите чертов свет!”… Свет погас, из репродуктора прозвучало грозное объявление с требованием соблюдать спокойствие и порядок… на том представление и закончилось.

Конферансье, бледный, как Пьеро, принес зрителям извинения за то, что им пришлось стать свидетелями несчастного случая, уверил, что артисту оказывается необходимая помощь и, скомкано попрощавшись, передал полномочия представителям службы безопасности, что организовывали вывод публики из зала.

Людской поток вынес Марию прочь – во всяком случае, она не помнила, как оказалась на улице, как дошла до набережной… Ее отчаянно тошнило, глаза слепило от слёз… Села на парапет и только теперь вспомнила про букет, зажатый во вспотевшей ладони.

Пять лет прошло с тех пор. Мария жила себе дальше, жила своей жизнью, постаралась навсегда вычеркнуть из памяти то южное лето и свою краткую трагическую влюбленность в принца на проволоке. И все же изредка ей снился цирк, цветные прожектора, голубоватый «снег» от вращающегося зеркального шара, красивый гимнаст в черном с серебром костюме, парящий под куполом на трапеции, хлопок лопнувшего троса – и стремительное падение… иногда она парила вместе с гимнастом и обнимала его на высоте, и вместе с ним падала, чтобы в момент удара о землю проснуться в слезах и ледяном поту…

А тут вдруг выяснилось, что Бердянский вовсе не умер и не стал инвалидом, несмотря на жуткие слухи, ходившие по Ялте после того, как цирк отменил последние представления, на которые уже были проданы билеты, и спешно свернул гастроли.

Павлу повезло – поправился, сменил арену на сцену, а эквилибристику на эксцентрику… Получил второй шанс. Чудны дела Твои, Господи.

– Ну что, допила? – житейский вопрос, заданный Лидией Петровной, вернул Марию в актуальную реальность, в театр, который теперь станет отчасти и ее миром тоже.

– Да. Спасибо… – она отодвинула чашку, хотя не успела выпить и половины.