Волк на холме

Ежевечерняя сверка расписания с одновременной корректировкой графика была обязательным ритуалом, которого Бруно Гвиччарди придерживался с тех пор, как занял в семейной компании пост директора департамента аналитики и консалтинга.

– В четыре часа встреча с представителем отдела валютного контроля, мистером Дженкинсом. На территории банка. В семь часов – общий ужин, только он будет не в отеле, а в «Ора ди паста»…

– «Ора ди паста»? – Виола подняла брови. – Я верно расслышала, сэр?

Бруно, стоявший возле окна и созерцавший вечернюю панораму Мидтауна, залитого потоками золотого фонарного света и оранжево-красным сиянием неоновых вывесок, под завязку заполненного машинами и людьми, обернулся к помощнице:

– Все верно.

Ты чем-то недовольна?

– Мне кажется, сэр, что наши американские партнеры могли бы найти для прощального ужина место пошикарнее… – хмыкнула девушка и слегка покачала головой, показывая, как ей претят дурной вкус и скаредность янки.

По губам Гвиччарди-младшего скользнула усталая улыбка: он не любил разъяснять очевидное, но все же сделал поправку на женское восприятие и снизошел до комментариев:

– Это еще не прощальный ужин, строго говоря.

Прием с лобстерами «бенедикт», крабовым гратеном, волованами с черной икрой и тоннами жирного холестеринового мяса ожидает нас послезавтра в Рокфеллеровском центре, в «Рэйнбоу рум». (1) Так что не спеши бранить мистера Брауна.

– Да, пожалуй, я поторопилась с оценками… но к чему вдруг «Ора ди паста»? Странный выбор…

– Отнюдь.

Американцы убеждены, что мы, римляне, жить не можем без макарон, вот и решили, после столь удачного завершения всех подготовительных мероприятий, угостить нас «настоящей итальянской пастой». Это дружественный жест, и, конечно, мы его оценим, как подобает, Виола.

– Да, сэр… Я поняла.

Он поморщился:

– Ты опять за свое? Перестань называть меня «сэр». Это глупо и неуместно. Я, конечно, учился в Англии, но меня не посвящали в рыцари, и у меня нет военного чина в армии США.

– Прошу прощения, Бруно. – Виола скромно опустила ресницы, чтобы скрыть блеснувшие в глазах пресловутые «лукавые искорки», безошибочный знак, что женщина просто-напросто дразнит мужчину. Она позволяла ему чувствовать свое превосходство – и внутренне потешалась над потугами молодого босса казаться чопорней и строже, чем сам синьор Филиппо.

– Это все изменения на завтра?

– Нет. После ужина Микки и Рут ведут нас на ночное бродвейское шоу. Начало в десять.