Лжепророк

Как ни странно, с некоторых пор горстка соратников начала приходить к нему для обучения, но их интересом Мендельн не слишком-то обольщался. Все дело лишь в нездоровом любопытстве к некоторым сторонам его дара… по крайней мере, так он объяснял происходящее себе самому.

– Вам вовсе ни к чему извиняться, – сказал он караульным. – Я ведь ушел, никому не сказав ни слова. Вы поступили так, как вам было приказано.

Отворив перед Мендельном путь, караульные с явным облегчением проводили его взглядами, но он сделал вид, будто ничего не заметил.

Казалось, миновав караульных, младший из сыновей Диомеда вошел в некое новое царство: все вокруг разом исполнилось волшебства. Повсюду над необъятным лагерем сияли разноцветные сферы энергий, будто приготовленные к какому-то празднеству. Вот только нити ни одну из них, подобно ярмарочным воздушным шарам, не удерживали: сферы просто парили над головами создателей. Без костров тоже не обошлось, однако костры были разведены не ради освещения – скорее, для приготовления пищи.

Разноцветными шарами дело вовсе не ограничивалось. Чем дальше Мендельн углублялся в толпу, тем чаще взгляд его натыкался на самые разные проявления волшебства. Один из смуглолицых уроженцев нижних земель сотворил мерцающий ток магической силы, свивавшийся кольцами подобно змее. Другой эдирем, по соседству, силой мысли удерживал в воздухе множество мелких камешков, порхавших, словно в руках невидимого жонглера. Третья, белокурая партанка, сотворив из ничего копье, с безукоризненной точностью метнула оружие в отдаленное дерево.

Вонзившись в ствол, копье задрожало и тут же рассеялось, а метательница немедля создала себе новое.

То были лишь несколькие из бессчетного множества примеров. Чары, творимые эдиремами, весьма и весьма отличались одни от других и сложностью, и мощью, но одна мысль о том, что творят их совсем неприметные с виду люди, выходцы из самых разных каст, мастера самых разных ремесел, освоившие нечто, прежде доступное лишь горстке избранных, внушала Мендельну неподдельный восторг… и в то же время нешуточное беспокойство.

Простым людям вроде него надлежало всю жизнь добывать себе пропитание тяжелым крестьянским трудом. Становиться могущественными волшебниками им не полагалось.

Вот это его и тревожило – даже при виде некоего изобретательного парнишки, сотворившего для младших братишек с сестренками (да, в Ульдиссиановой «армии» хватало и ребятни) рой разноцветных бабочек, разлетевшихся во все стороны.