Адский дом

Примерно в это же время главный генератор, который больше никто не обслуживал, начал давать сбои, и всем пришлось по большей части пользоваться свечами. Зимой двадцать восьмого погасла печь, и никто не побеспокоился вновь растопить ее. В доме стало холодно, как в морозильнике. И тринадцать гостей умерли от воспаления легких.

Но никому до этого не было дела. К тому времени все зашло уже так далеко, что всех беспокоило лишь их «дневное меню распутства», как называл это Беласко. К тысяча девятьсот двадцать восьмому году они уже докатились до членовредительства, убийств, некрофилии и каннибализма.

Трое слушателей сидели безмолвно и неподвижно, Флоренс склонила голову, Барретт и Эдит уставились на Фишера, а тот негромко, без всякого выражения продолжал, словно рассказывал что-то очень обычное:

– В июне двадцать девятого года Беласко устроил в своем театре подобие римского цирка. Кульминацией было поедание девственницы голодным леопардом. В июле того же года группа врачей-наркоманов начала эксперименты на животных и людях, изучая порог боли, производя замену органов и создавая уродов.

К тому времени все, кроме Беласко, дошли до скотского состояния, они редко мылись, ходили в грязных лохмотьях, ели и пили все, что попадалось под руку, убивали друг друга из-за пищи и воды, спиртного, наркотиков, секса, крови, даже вкуса человечины, который к тому времени многим был уже знаком.

И среди них ходил Беласко, холодный, отстраненный, равнодушный. Беласко, новый Сатана, созерцал свой сброд.

– И как все это закончилось? – спросил Барретт.

– Если бы это закончилось, разве мы были бы здесь?

– Это закончится теперь, – сказала Флоренс.

Барретт продолжил свои вопросы:

– И что стало с Беласко?

– Никто не знает, – ответил Фишер. – Когда в ноябре двадцать девятого года родственники некоторых его гостей ворвались в дом, все внутри были мертвы – двадцать семь трупов.

Беласко среди них не было.

20 ч 46 мин

Флоренс прошла в дальний конец огромного зала. Последние десять минут она сидела в углу, «подготавливая себя», как сказала остальным. И теперь была готова.

– Готова настолько, насколько это возможно в таком климате. Чрезмерная сырость всегда мешает, – улыбнулась она. – Займем свои места?

Все четверо уселись за огромный круглый стол – Фишер напротив Флоренс, Барретт через несколько стульев от нее, Эдит рядом с ним.