Адский дом

А когда он заполучал их здесь, то, конечно… – Он сделал неопределенный жест. – «Влияние».

– Самое подлое из зол, – сказала Флоренс, – растление невинных. – Она почти что с мольбой посмотрела на Фишера. – Неужели в этом человеке не было хоть капли чего-то достойного?

– Ни капли, – ответил он. – Одним из его любимых занятий было губить женщин. Будучи таким высоким и импозантным, таким обворожительным, он с легкостью мог влюблять их в себя. А потом, когда они теряли от него голову, бросал их. Так он поступил с собственной сестрой – той самой, на которую когда-то напал.

Она была его любовницей год. А потом он ее вышвырнул, она стала примадонной в его театральной труппе и наркоманкой. В тысяча девятьсот двадцать третьем году умерла от передозировки героина.

– А сам Беласко принимал наркотики? – спросил Барретт.

– Поначалу. Позже он стал отстраняться от участия в занятиях своих гостей. Ему пришла мысль взяться за изучение природы зла, и он решил, что не сможет этого сделать, если сам будет активным участником.

Поэтому он начал удаляться от всего этого, сконцентрировав свою энергию на массовом растлении гостей.

Около тысяча девятьсот двадцать шестого года Беласко приступил к своей последней кампании. Он удвоил усилия, поощряя гостей придумывать всевозможные жестокости, извращения и ужасы. Проводил соревнования, чтобы посмотреть, кто способен на самые жуткие идеи. Начал то, что сам назвал «Дни растления», – дни круглосуточных безумств, непрерывного разврата.

Он попытался буквально инсценировать «Сто двадцать дней Содома» маркиза де Сада. И начал ввозить для совокупления со своими гостями уродов со всего мира – горбунов, карликов, гермафродитов и так далее.

Флоренс закрыла глаза и склонила голову, крепко прижав ко лбу сцепленные руки.

– Примерно в это время все и началось, – продолжал Фишер. – Не стало слуг, чтобы поддерживать дом в порядке, – к тому времени они уже ничем не отличались от гостей. Прачечная прекратила работу, и всем нужно было самим стирать свое белье – чего они, конечно, не делали.

Не было поваров, и все готовили себе из чего попало – а попадало все меньше и меньше, потому что подвоз продуктов и спиртного почти прекратился из-за отсутствия слуг.

В тысяча девятьсот двадцать седьмом году дом поразила эпидемия гриппа. Поверив нескольким врачам среди своих гостей, что туман в долине Матаваски губителен для здоровья, Беласко замуровал окна.