Хладные легионы

В мастерских Ан-Монала опять вспыхнуло яростное сине-белое пламя сварочных ламп, и каскады искр цвета киновари и золота лились вдоль изогнутых бортов огненных кораблей в сухих доках. Покрывшиеся пылью Кормчие пробудились от раздумий, поразмыслили над заданными вопросами и решили, что задуманное можно воплотить в жизнь.

Она невольно бросила взгляд налево, через двор, к арочному входу и вьющимся тропинкам, что уводили к мастерским. Призрачные отзвуки металлического звона затихли, когда полукровка вернулась в настоящее, вновь ощутила резкий кислый вкус яблока на языке и тепло солнца на коже.

Утром она была в мастерских – побродила среди заброшенных пусковых башен и козловых кранов, постояла там, разглядывая несколько оставшихся огненных кораблей, окутанных тенями и паутиной, пока знакомые слезы – те самые, которые она подавляла уже несколько месяцев, – не хлынули из глаз, обжигая щеки, словно едкий кириатский раствор, с которым дочь Флараднама была невнимательна.

Следом явилось опустошение, но катарсис не случился.

«Это кринзанц, Арчиди. – На сей раз, уезжая из города, она осознанно не взяла с собой ни крошки. Путешествие продлится два дня, ну, ладно, три – ведь ничего страшного не случится, да? Вот и ответ на ее вопрос. – Если ты опять попытаешься так резко его бросить…»

Она прочистила горло. Снова укусила яблоко и прикрыла глаза от заходящего солнца. Ветви на дереве начинали расти низко – лишь самую малость выше человеческого роста – и расходились в стороны и вверх, образуя замысловатый узор.

Он, как знала Арчет, был связан не с замыслом какого-нибудь скульптора и не с его навыками, но с определенными математическими размышлениями, которые народ ее отца вкладывал в сердца своих машин как песню. Она вспомнила, как качалась на этих ветвях в детстве и однажды весной попыталась оторвать новый листок – к ее величайшему изумлению тот оказался раскаленным на ощупь.

Она с плачем побежала к матери, чтобы та смазала снадобьем и перевязала обожженные пальцы, а в ответ на свои вопросы получила обычное человеческое объяснение.

«Это магия, – спокойно растолковала мать. – Дерево волшебное».

Отец не спешил избавлять Арчет от заблуждений, пока она не стала подростком. Может, не хотел ранить чувства жены, или ему просто было легче воспитывать дочь – та росла грубой и темпераментной, пока она искренне считала его некромантом, дочерна обожженным во время путешествия по жилам Земли.