Хладные легионы

Поппи Снарл подавила желание воткнуть нож ему прямо под ухоженную козлиную бородку. Это нетрудно: он стоял всего в паре шагов, был выше на полтора дюйма и к тому же, как большинство знакомых ей имперцев, выглядел манерным и надушенным, словно шлюха-трансвестит из портовых трущоб, но с претензией на придворный лоск. Бесполезный кусок дерьма. Никакой от него пользы, с самого начала похода только и делает, что жалуется на условия и без конца превозносит Ихельтет. Это ее достало. Она не любила имперцев с их паршивой заносчивостью и в лучшие времена.

А это все: петухи еще не пели, ночь, никто не спал, почти вереница мужского товара сбежала, погибла или покалечилась, потеряв ценность, без малого дюжина погонщиков мертвы или умирают и еще дюжина пропадает где-то в холмах – к «лучшим временам» точно не относилось.

И все же Поппи немалым усилием воли заставила себя не сжимать рукоять ножа для чистки фруктов, которым снимала кожуру с яблока, и нацепила мягкую дипломатичную улыбку – все равно что накрасила губы.

Она, как и остальные, нуждалась в благосклонности этого человека. Статус привилегированного поставщика Империя давала с трудом, а Трелейн был не единственным городом в Лиге, который боролся за такое положение теперь, когда Либерализация позволила возобновить торговлю. «Будь милой, – наставлял ее Слаб Финдрич за праздничной трубкой перед отъездом. – Пусть почувствует свое превосходство, если потребуется, чтобы получить его подпись на пергаменте. Так идут дела, смирись».

«Ага, тебе легко говорить, – огрызнулась она.

 – Не ты будешь с ним тащиться по дороге целых два месяца».

Финдрич устремил на нее взгляд свинцовых глаз. Он не очень любил истерики.

«Мы теперь законные торговцы, Поппи. – В хриплом от курева голосе было такое же свинцовое спокойствие. – Так положено».

Ну да, положено. Будто снова война. Надушенные гребаные имперцы стояли вокруг, как священники на оргии, в то время как она и ее наемники из Лиги пытались наложить жгут на рану беглеца. Легат Финдрича и его высокомерные телохранители и пальцем не шевельнули за ночь, разве что разглядывали свои драные ногти в свете костра.

До чего высокомерные ублюдки.

Ладонь, держащая нож, зачесалась. Поппи ограничилась фантазиями, воткнула нож глубоко в яблоко и отрезала блестящий кусок. Пожевала и проглотила.

– Конечно, – мягко произнесла она, – я буду весьма признательна нашим более опытным коллегам с Ихельтетского рабского рынка за любую науку. Такова одна из причин этой поездки.