Хладные легионы

Натыкаясь вновь и вновь на очаги с потрескавшимися и почерневшими человеческими костями, которые твари обычно оставляли в своих лагерях, солдаты Лиги неожиданно обрели леденящее душу понимание того, что все они – люди, и им противостоит один и тот же враг. Они больше не сражались за то, чтобы воткнуть флаг на бессмысленной высоте или отомстить за то или иное оскорбление, которое нанесли друг другу в бесконечных сварах благородные семьи либо отцы городов, коим принадлежало все, что видел глаз.

Они сражались, чтобы их не съели.

Когда молодой Рингил Эскиат – на тот момент занимавший должность-синекуру младшего офицера по связям с маджакскими наемниками на службе Трелейна – это ощутил, его захлестнула холодная и чистая ясность, словно он окунулся в водопад Трелигаль. Другие командиры из благородных семейств Лиги в ужасе шарахались от такой перемены, а Рингил принял ее с готовностью и обнял, как мускулистый торс случайного любовника в переулке.

И это помогло ему пройти войну, позволило выйти против ящеров в Виселичном Проломе, где он рассчитывал погибнуть, но стал героем.

А потом, в тошнотворном будто похмелье утреннем свете, озарившем их победу над Чешуйчатым народом, обещание грядущих перемен – как и уйма тех самых мускулистых любовников из переулка в течение многих лет – покинуло его и исчезло навсегда.

В тот раз ему потребовалось время, чтобы осознать случившееся. Он был еще молод и действительно верил в перемены.

Но, по мере того как нормы менялись, возвращаясь к прежнему или становясь адски похожими на то, что было, эта вера стала ему мешать. Позднее она его чуть не убила. Хотя на самом деле подвела куда ближе к смерти, чем когда-либо удавалось Чешуйчатому народу – в конце понадобилось вмешательство Арчет, чтобы спасти его и дать понимание: они уберегли человечество от ящеров, чтобы означенное человечество могло вернуться в ту же яму невежества и угнетения, где пребывало раньше, и барахтаться там в свое удовольствие.

Он ушел.

Прочь от почестей и предложений, затрещавшего по швам единства Лиги и Империи; прочь от тысячи мелких свар и стычек из-за территории, в которые выродилась война. Он выплюнул, как мог, ее послевкусие и, кроме других бессмысленных занятий, сел писать свой трактат.

Итак, ненависть. Раз она опять обрела сраную популярность.