Хладные легионы

«Но ненависть, – напоминал он своим предполагаемым читателям, молодым и перспективным командирам из благородных семейств, – это любопытное чувство, часто сродни любви, а в действительности напоминающее любовь в той же степени, в какой отражение в кривом зеркале дешевой комнаты страха напоминает вас. Что еще любопытнее, в раскаленном добела аду битвы, истинной комнате страха, где люди убивают и умирают ради неопределенных причин, иной раз можно пройти сквозь это зеркало. Совершите такой переход, найдите способ оказаться на другой стороне – и ненависть, которую к вам питают солдаты, тоже может преобразиться в чистую всепоглощающую любовь, ради которой они последуют за вами, готовые отдать жизнь».

Рингил признавал, что это невероятно странное заявление, и все же он видел подобное в ревущем хаосе войны не раз; магию, проворную словно ртуть – впрочем, то же можно сказать о многом из случившегося с ним в те годы. Сколько ему довелось пережить хаотичных, чудесных и странных событий…

Но то была война, и прошлого не вернуть.

Здесь и сейчас, на заросших кустарником приграничных землях за пределами Хинериона, с оборванной бандой самых дешевых наемников, на каких хватило его похудевшего кошелька, преображений не будет, не случится ничего удивительного.

Он был заперт в зеркале и знал это.

Поэтому Рингил наблюдал за освобождением рабов, стараясь не испытывать то же чувство, которое явно испытывали его люди: это была колоссальная трата времени.

Он старался вообще ничего не чувствовать.

Сами рабы, похоже, большей частью погрузились в схожее оцепенение.

Некоторые вскакивали, едва с них снимали кандалы, хватали себя за отросшие бороды и убегали к опушке леса по одному, по двое, то и дело оглядываясь на бегу; другие – в основном, женщины – хватали освободителей за руки и пытались их целовать или плакали. В ответ они получали испуганные ругательства или пожимание плечами. Но таких было меньшинство. Большинство просто брали еду и жевали, не сходя с места, продолжая таращиться в пустоту, открытую за время плена. Возможно, они не верили в реальность происходящего; вероятно, думали, что это трюк. Или, быть может, их не волновало ни то ни другое. Если они и понимали, что свободны, это не представляло для них особой ценности.

Рингил-то знал толк в свободе, которую мог предложить этот мир, и все же странным образом оказался здесь, опустошенный и с кровью изнасилованной женщины на руках. Он невольно задался вопросом, так ли сильно эти люди ошибаются.