Разреженный воздух

Потому вздохнул:

– Послушайте, мисс Мадекве, давайте не будем начинать не с той ноги. Если вы хотите гоняться за призраком Пабло Торреса по всему Нагорью, мы можем этим заняться. Но это Нагорье, и вы должны понять, что это означает. Не ждите, что все пройдет гладко, так не будет. А когда дерьмо полетит на вентилятор, не ждите, что вам понравится его вкус.

Она стиснула зубы.

– У меня крепкий желудок, мистер Вейл.

– Отлично. Он вам понадобится.

* * *

Затем мы поднялись в ее номер на тридцать втором этаже.

Просторные бежевые комнаты, безобидные пиксельные рисунки в углах, обрамленные пейзажи Долины на стенах. Через полуоткрытую дверь гостиной я заметил большую неубранную постель, которая выглядела как сцена какой-то серьезной борьбы. Покрывала взъерошены, подушки смяты и разбросаны по сторонам, одну, похоже, в раздражении швырнули на пол.

Я ухмыльнулся. Последствия криокапсулы – рано или поздно расплачиваться приходится каждому. Разумеется, пятизвездочные протоколы декантирования избавят вас от тошноты и большей части настоящей боли, но в конечном итоге есть предел, до которого вы можете обманывать клетки своего тела и сдерживать их возмущение.

Затем вам приходится терпеть, как и всем остальным.

Я прогнал из воображения мысль о том, как эбонитовые формы длинноногой Мэдисон Мадекве беспокойно изгибаются на простынях. Вместо этого оглядел основную комнату и полюбовался видом из окна, наблюдая за тем, как яркие, цвета синяков, вспышки расплываются на невидимом пространстве сверху и снизу Мембраны.

Окна наверняка сделаны из стандартного для вакуума стекла высокого давления, непроницаемого для вибрации. Впрочем, на такой высоте приличный звук не передавался, так как то, что считалось тут за атмосферу, было слишком разреженным. Но какой-то глубоко укоренившийся, оставшийся от предков атавизм настаивал на своем. Слабо, на самом пределе слышимости, доносилась сопровождаемая шипением и треском громадная ярость этого обмена частиц.

– Я думала, вы к этому уже привыкли, – произнесла Мадекве, проходя мимо меня к рабочему месту у дальней стены.

 – Разве такая погода тут не всегда?

– Всегда, – я подавил внезапно подкатившую к горлу острую тоску по видам с орбиты и расстоянию. – Однако с высоты все выглядит несколько иначе.

Она ткнула пальцем в разбросанные по столу вещи.

– Тем больше мне хочется взглянуть на вещи снизу. Ладно, поехали.

Пластина бранегеля оторвалась от распределителя на потолке и повисла между нами.