Стальные останки

Ты поможешь мне с поисками кузины?

Милакар с готовностью кивнул.

– Конечно. Что у нее за неприятности?

– Угодила в цепи. Насколько мне удалось выяснить, примерно четыре недели назад ее отправили на аукцион в Эттеркаль.

– В Эттеркаль? – Выражение «сейчас мы тебе поможем» исчезло с лица Милакара. – Ее продали законно?

– Ага, в счет просроченной ссуды. Канцелярия разрешила провести аукцион. Покупателям из Соленого Лабиринта она понравилась, и ее, похоже, в тот же день заковали и отправили куда-то вместе с остальными рабами.

Но в бумагах путаница – или они потерялись, или я подкупил не тех чиновников. У меня есть ее карандашный набросок, я всем его показываю, но никто не желает ее узнавать, и я не могу найти никого, кто согласился бы поговорить со мной о происходящем в Эттеркале. Мне надоедает быть вежливым.

– Да, я это заметил. – Миляга покачал головой, сбитый с толку. – Какого хрена дочь клана Эскиат занесло аж в самый Лабиринт?

– На самом деле она не из Эскиатов. Как я уже сказал, кузина.

Из семьи Херлириг.

– А-а. Значит, болотная кровь.

– Да, и замуж она вышла тоже неправильно, с точки зрения Эскиатов. – Рингил услышал в собственном голосе нотки яростного отвращения, но решил их не подавлять. – За торговца. Клан Эскиат не знал, в какую передрягу она попала, но, по правде говоря, я не думаю, что в противном случае они бы хоть пальцем пошевелили.

– Хм-м. – Милакар смотрел на собственные руки. – Эттеркаль.

– Точно. Кроме прочих, твои старые друзья Снарл и Финдрич.

– Хм-м…

Рингил взглянул на него, склонив голову набок.

– Что такое? Внезапные проблемы?

Молчание затягивалось. Где-то внизу кто-то наливал воду в большой сосуд. Милакар будто прислушивался к этому звуку.

– Миляга?

Мужчина встретился с ним взглядом, и его губы изогнулись в неуверенном подобии улыбки. Это было выражение, не знакомое Рингилу.

– Многое изменилось с той поры, как ты уехал, Гил.

– Да что ты говоришь.

– Включая Эттеркаль. Соленый Лабиринт после Либерализации превратился в совсем другое место, ты его не узнаешь.

Я хочу сказать, все понимали, что работорговля начнет развиваться, это было очевидно. Поппи об этом все время говорила, Финдрич тоже, если его удавалось разговорить. – Слова вылетали из рта Милакара со странной поспешностью, будто Миляга боялся, что его прервут. – Ты не поверишь, какое это теперь серьезное дело, Гил. Я хочу сказать, там крутятся по-настоящему большие деньги.