Темные ущелья

И – это важно – про любого из них, кто упадет в воду в бою, забудьте, ему конец. Он больше не вернется, это я обещаю.

– Да, а если кто-то из нас упадет? – с усмешкой в голосе спросил кто-то сзади.

– Не надо, – ответил Рингил, и все усмешки растаяли от холода в его голосе. – Я не смогу вам помочь, на это не хватит времени. Что ж, хватит этой хрени с советами… Кто хочет вскрыть пару пиратских глоток, а?

Они зарычали в знак согласия. Это было до некоторой степени похоже на грозу, что рыскала накануне ночью над морем из-за его общения со стихийными духами.

Он впустил это в себя, наполнился жаждой деятельности. Поднял руку. Резко опустил.

Вниз по широкой ступенчатой дамбе, сперва крадучись, ступая с некоторой осторожностью. Щиты они несли низко, напрягали зрение и слух на случай, если кому-нибудь взбредет в голову направить в сторожевую башню подкрепление. Позади Рингила слышался мягкий торопливый топот сапог, впереди не было ни души. И вот внизу в тумане проступили грубые очертания стены гавани, которая делалась все ближе.

Ничто не указывало на то, что их уже заметили. Осторожность отступила, рассыпалась на части пред пылающим жаром того, что они намеревались сделать. Темп ускорился, не было ни малейшего шанса затормозить – они теперь мчались, они неслись вперед, летели по ступенькам, неудержимые, и головы людей сделались смутно видимыми над стеной гавани тут и там, среди них должны быть лучники – держитесь крепче и тише, чтобы пронзительный улюлюкающий вопль не вырвался из глотки. Оскалив зубы в яростной ухмылке после бега, когда каждый вдох чего-то стоит…

– Нас атакуют!

Чей-то высокий панический крик где-то на стене.

Слишком поздно.

Гил перепрыгнул последние две ступеньки, ведущие к стене, и приземлился среди клевавших носом мужчин. Наверное, они успели его заметить – темную фигуру во взвившемся плаще, жуткий скользящий скрежет Друга Воронов во мраке, а потом кириатская сталь отыскала плоть и рассекла ее, и была кровь, и были крики. Он едва видел людей, которых убил – бледные, смазанные лица в вихре первого боя, потрясенные разинутые рты, – он лишь понял, что выбил одному гортань – рассек второму шею – повалил третьего рубящим ударом в бедро и скинул в воды гавани щитом, противник успел вскрикнуть один раз, и его затянуло на глубину, с ним было кончено – четвертому мимоходом вскрыл брюхо.

Никто из них не успел даже обнажить оружие. Никто из них не произнес ни одного членораздельного слова перед смертью.