Темные ущелья

Рингил откинул голову назад и завыл. От этого звука туман вокруг него заклубился и как будто разошелся в стороны.

Из-за стены донеслись крики, словно в ответ.

– Нас атакуют! Вот оно, парни!!!

На его губах как будто сама по себе возникла усмешка, похожая на смазанный поцелуй любовника. Он рванулся вперед на полном ходу, в завихрения тумана, к смутно различимым противникам.

Если стена гавани предназначалась для защиты от морских врагов и стихии, то дамбу позади нее построили с расчетом на банальную перевозку грузов и торговлю.

Она была достаточно широкой, чтобы вместить повозку, запряженную волами, – или дюжину вооруженных мужчин в доспехах в ряд. Рингил повел имперцев железным клином, выставив короткие мечи, чтобы рубить и колоть. Они ворвались в растерянные ряды каперов и отвоевали с десяток ярдов стены, прежде чем кто-нибудь успел понять, что происходит.

Затем где-то в конце строя раздался грубый командирский голос:

– Они спускаются с гребаной лестницы!

Что-то темное щелкнуло и зарычало внутри Гила, что-то языком дыма потянулось к этому гребаному крикуну.

Но у него не было инструментов, чтобы вооружить эту темную суть, отправить в путь, и – чем бы она ни была – ей не удалось ни отыскать в тумане говорившего, ни вовремя вырвать ему язык.

– Они захватили башню! Укрепить северный конец!

Крик подхватили. Это был звук порядка посреди хаоса, означающий, что с их преимуществом покончено. Рингил обратился внутрь себя. Собрал силы и издал нечеловеческий, скрежещущий рев.

Снова запрокинул голову.

– Блудные сыны Трелейна! – Он едва узнавал собственный голос – казалось, нечто из Серых Краев говорит его устами. – Блудные сыны Трелейна – придите и узрите свою погибель!

И двинулся дальше по залитой кровью насыпной дороге, обрушивая на врагов смертоносную сталь.

До конца стены оставалось меньше сотни ярдов, но на полпути он стал натыкаться на все более яростные очаги сопротивления и терять людей. Тот командный голос каким-то образом сплотил каперов, вселил в них непокорность.

За его левым плечом – первая жертва: какой-то капер с саблей оказался таким же умелым, как и обученный имперский морпех. Имперец со стоном рухнул. Но клин выстоял: новый боец, перешагнув через павшего товарища, отомстил за его смерть пятью свирепыми колюще-рубящими ударами. Чуть дальше еще один имперец схватился с капером справа от Гила, не выстоял в схватке до побелевших костяшек и, получив удар ножом в живот, с воем отшатнулся.