Темные ущелья

В течение долгих мгновений в рядах Лиги царили паника и смятение – никто не мог в точности разглядеть, что за сила встала у них на пути, насколько она опасна и как хорошо вооружена. Так это тот самый разбойник, которого они должны уничтожить? Он что, черный маг или кто-то в этом духе, это какое-то колдовство?..

Конечно, подобное не могло продолжаться долго.

– Именем Хойрана, мать его за ногу, их всего пятеро! Построиться!

Отряд каперов собрался, словно встряхнувшийся пес. Бойцы взяли щиты на изготовку, образовали неровный строй, отступили, чтобы перевести дух.

Имперцы и сами ухватились за возможность отдышаться. Капер, который прокричал команду, протиснулся вперед, свирепо ухмыляясь под узорчатым шлемом, скрывающим верхнюю часть лица. На его кирасе была намалевана эмблема сержантского звания, в правой опущенной руке он держал топор, а под доспехом виднелся – тут у Гила упало сердце – мундир егерского полка.

– Так точно, – рявкнул сержант и ткнул топором в сторону колдуна. – Ну-ка, парни, прикончим этих надушенных южных педрил.

«Поехали, Гил. Сейчас или никогда».

Он вскинул руку с мечом, словно блокируя удар, перевернув кулак и держа Друга Воронов вертикально, острием вниз. Разжал три пальца, продолжая удерживать рукоять указательным и большим, сложив их кольцом. Изобразил глиф. Воззвал к хваленым Силам Хьила, надеясь, что они внимательно следят за происходящим – это же, мать его, весьма открытое пространство.

Егерь фыркнул:

– Какого хрена? Ты хочешь сдаться сейчас, изгой? Это все, на что ты способен?

– Твой шлем раскалился, – подсказал ему Рингил.

И увидел, как противник закричал, выронил топор и схватился за шлем обеими руками, снова закричал, когда пальцы коснулись металла и расплавились от жара, упал на колени, продолжая кричать. Егерь дергался на булыжной мостовой, бился, катался и выгибался в агонии, и кричал, кричал, кричал, пока все не кончилось, – и наконец застыл, чуть подергиваясь, с побелевшими вытаращенными глазами.

Над его разинутым ртом вился слабый пар, словно душа покидала тело.

Потом настал момент расплаты: Гил как будто получил удар под дых. Стоило немалого труда не вздрогнуть и не осесть под натиском сил, которые прошли сквозь него, не шлепнуться на задницу прямо посреди мощеной улицы. Вместо этого он поднял Друга Воронов, снова сжав рукоять дрожащими пальцами. Указал клинком на каперов, которые таращили глаза. Раздавшийся вслед за этим скрежещущий голос, казалось, принадлежал совсем другому существу.