Темные ущелья

Увидел, как взгляд капера в отчаянии метнулся туда-сюда между фигурами врагов, которые возвышались над ним. На измученном лице отразилась битва между ужасом и трепещущей надеждой. – Ладно, сынок. Расслабься, мы закончили. Твоя душа вне опасности.

Он демонстративно убрал в сторону Друга Воронов. Увидел облегчение в глазах юноши. Кивнул имперцу с клинком милосердия.

– Сделай это быстро.

Имперец опустился на колени, рассеянно напевая себе под нос какой-то мотив, и рассек каперу горло от уха до уха. Губы юноши шевельнулись: он успел произнести слова молитвы.

Рана наполнилась подступившей кровью, та хлынула ему на грудь и залила куртку, соединившись с расползающимся пятном от раны на бедре. Трудно было понять, задержалось ли облегчение на его лице, пока он умирал, – имперец был мастером своего дела, и юные черты помрачнели и обмякли от потери крови почти в тот же момент, как клинок рассек плоть. Веки капера опустились трепеща, словно крылья усевшихся на жердочку голубей, и он испустил дух.

«Клитрен».

Гил погрузился в размышления. Имя ничего для него не значило – впрочем, связанные с кровной местью имена редко имели значение. Убив достаточно людей, собираешь целый клан из скорбящих братьев, отцов, сыновей и товарищей, и все они вырвут тебе кишки, дай только шанс. Радовало, что этого шанса, вопреки популярным сказкам и легендам, им почти никогда не перепадало. Мало кто, за исключением дворян, обладал такой роскошью, как свободное время, которое требовалось, чтобы выследить обидчика, не говоря уже о боевых навыках или кошельке, позволяющем нанять того, кто обо всем позаботится.

О, время от времени тебя могли побеспокоить вызовом на дуэль или оделить смутным предупреждением об убийцах, которые, дескать, уже идут по следу, пусть даже эти убийцы чаще всего не утруждали себя исполнением контракта и исчезали, прикарманив деньги…

Но в основном твой ночной сон никто не тревожил. А твои убийственные деяния смывало течением, кровавые пятна выцветали почти полностью, терялись на общем фоне, коего не постыдилась бы и скотобойня.

Мир все забывал – и со временем ты тоже.

– Что-нибудь полезное узнали, господин? – спросил его Шахн.

Рингил кивнул:

– Похоже, его императорская светлость в своей безграничной мудрости начал войну, пока нас не было дома. Хинерион уже пал.

– Да восславится его имя, – машинально произнес Шахн, то ли не уловив иронии в словах Гила, то ли предпочитая ее не замечать.