Темные ущелья

Он многозначительно взглянул на товарищей, и те ответили, приглушенно бормоча те же слова.

– Значит, мы в тысяче миль от границы, с неправильной стороны, – тихо проговорил кто-то.

– Будем прорываться, – отрезал Шахн. – И присоединимся к нашим товарищам со славой на фронте, с клинками, уже обагренными кровью.

– В самом деле, – сказал Рингил с каменным лицом. – Но всему свое время, да? По словам нашего приятеля, этой бандой командует какой-то говнюк с личной неприязнью ко мне. Если я его разыщу, возможно, мы покончим с этим быстрее, чем я думал.

Шахн нахмурился:

– Один на один, мой господин?

– Если он согласится, да.

– А нам известна их сила? – спросил один из имперцев.

– Пять кораблей. Но два уже ушли на юг с пленниками.

– Пять?! Пять гребаных…

– Молчать! Говорит господин Рингил.

– Я думаю, человек двести-триста, – спокойно продолжил он. – Большинство на берегу. На дозорных судах – одно мы миновали в тумане, и есть его собрат с южной стороны – только минимально необходимые команды.

– А нас меньше восьмидесяти. – Тот самый имперец, который волновался из-за тысячи миль до фронта. – Да ладно – кто променяет такой расклад на битву один на один?

– Эскиат!

Яростный вопль раздался с вершины склона, из-за поворота улицы впереди. В тишине ясного утра голос искрился от гнева, полный неизбывной тоски. Рингил повернулся на звук с выражением лица, которое имперцы позже описали своим товарищам как близкое к радости.

– Ответ понятен, да? – рассеянно проговорил он, оглядывая холм.

– Трус! Изгой! – Оскорбления опережали друг друга, эхом отражаясь от домов, словно грохот камнепада. – Иди навстречу судьбе – и да свершится справедливая кара!

– Уже бегу, – пробормотал Рингил.

И зашагал по улице, словно это была дорога домой.

Глава пятнадцатая

Даже по меркам кириатской архитектуры Ан-Кирилнар выглядел, мягко говоря, потрясающе.

Конечно, любой, кто жил в Ихельтете, знал, что способны построить кириаты, пребывая в подходящем настроении. Рано или поздно любой шел поглазеть на Мост Черного Народа, в прыжке застывший над рекой, или Объятие Близнецов на пострадавшей северной стороне императорского дворца. Время от времени можно было увидеть защитные стены эстуария и вечно пляшущую призму зеленого и фиолетового цвета над башней маяка в том месте, где они заканчивались.