Темные ущелья

 – Надо было забрать меч.

Арчет снова бросила на Танда многозначительный взгляд.

– Еще и меч?

Работорговец пожал плечами.

– Ну, этот Иллракский Подменыш ведь был воителем, не так ли? Разумно, что его похоронили вместе с оружием.

– Итак, вы забрали этот меч. – Арчет закрыла глаза и потерла переносицу большим и указательным пальцами. – Но, послушай… какого хрена закапывать на том же месте овцу? С чего вам это в голову взбрело?

– Старейшина ложи приказал и это, госпожа. – Слова теперь спешили вырваться из рта Критлина, опережая друг друга.

С ним все было кончено, он преодолел некий рубеж, и его взгляд все чаще и чаще перебегал на дверь в другую комнату. – Овцы из стада Гелхера – самые уродливые на Серой Чайке: в прошлом сезоне несколько родились безобразными, и мастер ложи сказал, дескать, это знак того, что душа Подменыша пробудилась. Большинство ягнят умерли при рождении, но две или три овцы дожили до этого года. Ну вот старейшина и сказал, что надо принести одну из них в жертву, положить в могилу вместо меча, в знак благодарности. Мы просто сделали то, что он нам приказал, как того требует наша клятва.

Арчет вытащила Безжалостного из ножен на пояснице. Лезвие ножа поблескивало в тусклом свете.

– Где меч сейчас?

– Его забрали, госпожа. – Его глаза тупо уставились на клинок. На один леденящий душу миг Арчет показалось, что она видит во взгляде Критлина тоскливое безразличие, как будто ему все равно, перережет нож путы или его собственное горло. – Увезли в Трелейн.

Там будет церемония. Старейшина ложи сказал – радуйтесь, олдрейны возвращаются.

Арчет вздрогнула, сама не зная, были ли тому причиной его слова или взгляд. Она постаралась отогнать это чувство. Присела рядом с ним и перерезала веревки, которыми его ноги были привязаны к стулу. Тут он заплакал, как маленький ребенок. На таком расстоянии сильней ощущалось зловоние: он обмочился и обделался. Она надрезала веревки на его груди и руках и разорвала, применив излишнюю силу. Напряженно сглотнула.

– Иди к семье. Вам больше не причинят вреда. Даю слово.

Критлин с трудом выпрямился, схватившись за руку, и захромал в другую комнату. Арчет смотрела ему вслед, охваченная пароксизмом чего-то, чему она не могла дать названия.

Менит Танд откашлялся.

– Возможно, госпожа моя…

– Дай кошелек, – отрешенно проговорила она.

– Что, простите?!

Арчет встрепенулась, словно просыпаясь. Повернулась к нему, все еще держа в руке Безжалостного.