Темные ущелья

Произнесла, словно вбивая гвозди в дерево:

– Дай мне свой гребаный кошелек!

Танд едва заметно сжал губы. Это был все тот же тщательно сдерживаемый гнев, который она увидела в его глазах на постоялом дворе. Но он все же осторожно сунул руку под плащ и выудил весьма пухлый кошель из мягкой черной кожи. Нежным жестом взвесил его на ладони.

– Мне не нравится ваш тон, госпожа.

– Да что ты? – Она завела руку за спину и спрятала Безжалостного в ножны. Так безопаснее, чего ей и хотелось прямо сейчас.

 – Тогда обсуди это с императором, когда мы вернемся. Уверена, ты сможешь купить себе аудиенцию.

– Да, без сомнения. Используя те же средства, которые сделали меня значимым спонсором этой экспедиции…

Она оборвала его:

– Которой, согласно приказу императора, командую я. Ты отдашь мне кошелек или придется его забрать?

Между ними повисло недолгое молчание. От грязного пыточного стула, возле которого она стояла, слабо пахло дерьмом. На улице шумели люди Танда.

Почти кричали – кажется, спорили из-за чего-то. В соседней комнате продолжался вой, словно Критлина никто не отпускал.

Танд с силой швырнул кошель. Два века тренировок взяли свое: она поймала «снаряд» на лету с апломбом мастера ножевого боя.

– Благодарю.

Магнат-работорговец отвернулся и направился к двери. Приостановился, положив руку на щеколду, и оглянулся на Арчет. Пламя в его глазах погасло, теперь он казался просто… задумчивым.

– Знаете, госпожа моя – вам не следовало бы делать из меня врага.

Ей следовало бы оставить его в покое, но от крина внутри все шипело и дымилось, как костер, на который кто-то помочился. Слова слетели с губ прежде, чем она это осознала.

– По-моему, ты все перепутал, Танд. Видала я людей покруче тебя привязанными к доске в Палате разоблаченных секретов.

Он задержал на ней серьезный взгляд, потом пожал плечами и сказал бесцветным тоном:

– Понятно. Спасибо за откровенность.

Работорговец отодвинул щеколду и вышел к своим людям. Арчет проследила за тем, как дверь закрылась у него за спиной, а потом окинула взглядом сырую, воняющую дерьмом комнату, как будто искала на земляном полу оброненную ценную вещь. Закрыла глаза – очень ненадолго! – а потом заставила себя подойти к двери в соседнюю комнату, к источнику звука. Там она прислонилась к двери, ощущая странное нежелание переступать порог.