Видоизмененный углерод

Птицы перекликались друг с другом, и их крики порождали слабые отголоски. Кабинет Прескотт был оформлен в стиле, намекающем на близость к живой природе. На все шесть внутренних поверхностей выводились виртуальные изображения. В настоящий момент металлический письменный стол представлял собой чужеродное пятно густого луга под лучами клонящегося к закату солнца. Вдалеке паслось небольшое стадо коров; звучали громкие голоса птиц. Столь качественного разрешения картинки мне ещё не доводилось видеть.

– Прескотт, что вы можете рассказать о Лейле Бегин?

В наступившей тишине я был вынужден опустить взор на землю.

Оуму Прескотт сидела, уставившись на край лужайки.

– Полагаю, это имя назвала Кристина Ортега, – медленно произнесла она.

– Да. – Я сел прямо. – Она сказала, это позволит мне лучше понять Банкрофта. Если точнее, Ортега посоветовала пощекотать этим именем вас и посмотреть, как вы отреагируете.

Прескотт повернулась в крутящемся кресле.

– Не представляю, какое это может иметь отношение к нашему делу.

– А вы всё же расскажите.

– Ну, хорошо. – В её голосе прозвучали резкие нотки, во взгляде сверкнула решимость. – Лейла Бегин была проституткой. Возможно, до сих пор продолжает торговать своим телом. Пятьдесят лет назад Банкрофт был одним из её клиентов. Окольными путями это стало известно Мириам Банкрофт. Две женщины встретились на каком-то приёме в Сан-Диего, отправились вместе в туалетную комнату, и там Мириам Банкрофт избила Лейлу Бегин до потери сознания.

Я удивленно смотрел на Прескотт.

– И это всё?

– Нет, не всё, Ковач, – устало произнесла адвокат. – В тот момент Бегин была на шестом месяце беременности. В результате побоев она потеряла ребёнка. Поскольку в зародыш нельзя вживить память больших полушарий, это означало настоящую смерть. За подобное преступление полагается хранение. От тридцати до пятидесяти лет.

– Это был ребёнок Банкрофта?

Прескотт пожала плечами.

– Вопрос спорный. Бегин отказалась давать разрешение на генетический анализ зародыша.

Заявила, что не имеет значения, кто отец ребёнка. Возможно, она рассудила, что для шумихи в прессе неопределенность лучше безоговорочного «нет».

– А может быть, она слишком сильно переживала случившееся?

– Не надо, Ковач, – раздражённо махнула рукой Прескотт. – Мы ведь говорим об оклендской шлюхе.

– Мириам Банкрофт отправилась на хранение?

– Нет, и вот куда старается засунуть нож Ортега. Банкрофт купил всех и вся.