Видоизмененный углерод

Потребители такого рода продукции жалуются, когда их кумиры оказываются застигнутыми врасплох, в минуты слабости. Самый большой резонанс вызывают супружеская неверность и ненормативная лексика. И это понятно. Жалкие людишки, которым хочется проводить столько времени в чужом сознании, не хотят видеть человеческие недостатки в позолоченных головах тех, кем они восторгаются.

– Перехватывая «крошки мозга», можно найти все что угодно, – произнес Элиотт с неожиданным воодушевлением, порожденным, как я решил, точкой зрения его супруги.

– Подобные действия противозаконны.

Элиотт указал на вывеску над своей конторой.

– На рынке передачи информации наступил спад. Слишком много предложений. Произошло перенасыщение. А нам нужно было выплачивать страховку за клоны и перезагрузку. За нас двоих и Элизабет. Моей армейской пенсии едва хватало на жизнь. Что же оставалось делать?

– Сколько она получила? – мягко спросил я.

Элиотт отвернулся в море.

– Тридцать лет.

Некоторое время он молчал, затем, не отрывая взгляда от горизонта, сказал:

– Шесть месяцев я крепился, а затем включил экран и увидел какую-то крупную финансовую шишку в теле Ирены. – Повернувшись ко мне, он прокашлял что-то похожее на смешок. – Корпорация, которую она возглавляет, купила его в департаменте хранения Бей-Сити. Заплатила в пять раз больше, чем смог бы предложить я. Говорят, сучка меняет оболочки каждый месяц.

– Элизабет это знала?

Элиотт кивнул один раз – словно топор упал.

– Я вывалил ей всё как-то вечером. Я тогда был сам не свой. Весь день искал работу, но тщетно. И вот не выдержал и проговорился. И знаете, что мне ответила Элизабет?

– Нет, – пробормотал я.

Старик меня не слышал. Костяшки его пальцев побелели на чугунном поручне.

– Она сказала: «Не беспокойся, папа, когда я стану богатой, мы вернем мамочку».

Я почувствовал, что он не на шутку завёлся.

– Послушайте, Элиотт, я сожалею по поводу вашей дочери, но, насколько мне известно, она работала не в тех заведениях, которые посещает Банкрофт.

Бывший морской пехотинец без предупреждения развернулся и набросился на меня. В его глазах горела бешеная ярость. Я не мог ни в чем винить Элиотта. Он видел перед собой лишь одного из прислужников Банкрофта.

Но чрезвычайного посланника невозможно застать врасплох – нас не зря готовят.