Око Озириса. Волшебная шкатулка (сборник)

По крайней мере таково мнение Джеллико.

– Все это ужасно запутано, – согласился я, – и неужели поверенный вашего брата, мистер Джеллико, не говорил ему, что он нелепо составил свое завещание?

– Говорил. По его словам, он даже умолял брата позволить ему написать завещание в другой форме. Но Джон и слушать не хотел. Бедняга! Иногда он бывал очень упрям.

– Можете ли вы принять теперь предложение Хёрста?

– Нет. Благодаря моему раздражительному характеру я тогда категорически отказался.

Я был чрезвычайно изумлен его предложением и даже рассердился. Вы ведь помните, что в последний раз брата моего видели живым в доме Хёрста… Впрочем, я не должен занимать вас своими проклятыми делами, раз вы пришли только затем, чтобы дружески поболтать со мной. Но вы помните, я ведь честно вас предупреждал об этом.

– Вы себе представить не можете, как меня заинтересовало ваше дело! – возразил я.

Мистер Беллингэм мрачно усмехнулся.

– Мое дело? – повторил он.

 – Вы говорите так, словно я представляю любопытный экземпляр преступника-сумасшедшего.

– Я смотрю на вас с глубоким уважением, как на центральное лицо этой странной драмы. Да и не я один смотрю так на вас! Может быть, вы помните, я говорил вам о докторе Торндайке?

– Конечно, помню.

– Как раз сегодня я его встретил, и мы долго с ним беседовали. Я взял на себя смелость упомянуть о нашем знакомстве. Может быть, я поступил неправильно?

– О нет! Почему бы вам и не рассказать ему? Помнит ли он всю эту адскую историю?

– Прекрасно помнит и во всех подробностях.

Он ведь энтузиаст и чрезвычайно интересуется тем, как подвигается это дело.

– Я тоже этим интересуюсь, – сказал мистер Беллингэм.

– Мне хотелось бы знать, – спросил я, – согласны ли вы, чтобы я передал ему то, что вы мне сегодня сообщили? Ему это будет крайне интересно.

Мистер Беллингэм призадумался, устремив взор в пустой камин.

Потом он взглянул на меня и медленно произнес:

– Какие тут могут быть возражения? Это – не тайна. Да если бы даже и была здесь тайна, я ведь не единственный ее обладатель. Нет, расскажите ему, если вы думаете, что это может интересовать его.

– Вам нечего бояться; он никому ничего не расскажет, – сказал я – Он безмолвен, как устрица. Ему же эти факты дадут гораздо больше, чем нам. И, наконец, он сможет дать вам полезные указания.