Око Озириса. Волшебная шкатулка (сборник)

Я подошел к ней с почтительной улыбкой.

– Какая прекрасная луковица, мисс Оман, и как великодушно с вашей стороны поднести ее мне!..

– Я совсем не собиралась преподносить ее вам. Вот еще! Как это похоже на мужчину!..

– Что похоже на мужчину? – перебил я ее. – Если вы имеете в виду луковицу…

– Ничего я не имею в виду, – огрызнулась она. – Мне только хотелось бы, чтобы вы не болтали всякий вздор. А еще взрослый человек и, кроме того, занимающийся серьезной профессией! Сами должны это понимать.

– Полагаю, что должен бы, – задумчиво ответил я.

Между тем она продолжала:

– Я только что заходила в амбулаторию.

– Повидать меня?

– А то зачем же? Неужели вы думаете, что я заходила повидать мальчишку, который моет пузырьки?

– Конечно, нет, мисс Оман. Значит, женщина-врач не принесла вам надлежащей пользы?

Мисс Оман стиснула зубы (а зубы у нее были великолепные!).

– Я заходила насчет мисс Беллингэм, – с достоинством произнесла она.

Всю мою шутливость как рукой сняло.

– Я надеюсь, что мисс Беллингэм здорова, – быстро и встревоженно сказал я, вызвав этим презрительную улыбку на лице мисс Оман.

– Она не больна, – сказала мисс Оман, – но она сильно порезала себе руку. К тому же это правая рука, а она не может позволить себе роскошь захворать, так как она не какой-нибудь рослый, неповоротливый, ленивый, праздношатающийся мужчина. Вы бы лучше зашли к ней и дали бы ей чего-нибудь.

С этими словами мисс Оман порывисто отошла в сторону и исчезла в глубине лавки, а я быстро направился в амбулаторию, чтобы захватить все необходимое, а оттуда – в Невиль-корт.

Младшая горничная мисс Оман, открывшая мне дверь, сказала, что мистера Беллингэма нет дома, но что мисс Беллингэм у себя.

Я поднялся по лестнице; на верхней площадке меня поджидала мисс Беллингэм. Ее правая рука была забинтована и похожа была на белую перчатку для бокса.

– Я рада, что вы пришли.

Мы перешли в гостиную. Я принялся раскладывать на столе все свои медицинские принадлежности, расспрашивая ее в то же время о происшедшем с нею случае.

– Так досадно, что это случилось как раз теперь, – сказала она.

– Почему именно теперь? – спросил я.

– Потому, что у меня сейчас очень важная работа.