Замешательство

В аттестации учительница во втором классе назвала Робина «неторопливым, однако не всегда аккуратным». Она была права насчет медлительности, ошибалась насчет аккуратности. Со временем он достигнет в этом отношении таких высот, какие не в силах вообразить ни один педагог.

Я вышел на террасу, чтобы подышать древесным ароматом. Лес тянулся во всех направлениях. Пять минут спустя – наверное, для него прошла вечность – Робин вышел и скользнул мне под руку.

– Прости, папа. Это хорошее имя. И я не против того, чтобы… ну, ты понимаешь.

Сбивать всех с толку.

– Мы все сбиваем друг друга с толку. Так и бродим туда-сюда, озадаченные.

Он вложил мне в руку лист бумаги.

– Взгляни-ка. Что скажешь?

В левой верхней части страницы была нарисована цветными карандашами птичка в профиль. Она смотрела в центр. Он постарался, изображая полоски на горлышке и белые пятна у глаз.

– Ну надо же. Любимая птица твоей матери.

– Как насчет этой?

Вторая птица, тоже в профиль, сидела справа вверху и смотрела назад.

Я сразу ее опознал: ворон со сложенными крыльями, похожий на человека в смокинге, который расхаживает туда-сюда, заложив руки за спину. Моя фамилия происходит от ирландского слова bran, то есть «ворон».

– Мило. Робин Бирн все придумал сам?

Он забрал лист обратно и окинул его критическим взглядом, уже планируя небольшие исправления.

– А нельзя дома размножить этот лист в виде бумаги, на которой пишут письма от руки? Мне очень, очень нужна такая бумага.

– Что-нибудь придумаем, именинник.

Я взял его с собой на планету Двау, которая размерами напоминала Землю и была такой же теплой. На Двау мы узрели горы, равнины и поверхностные воды, плотную атмосферу с облаками, ветром и дождем. Реки размывали камень, унося его по крупице прямо в беспокойные моря, и русла становились все шире.

Мой сын оживился. Его осенило.

– Папа, тут как на Земле! Ведь правда?

– Самую малость.

– А в чем разница?

Мы стояли на красноватом скалистом берегу.

Ответ не пришлось искать долго. Мы окинули взглядом окружающий ландшафт: нигде ничего не росло.

– Она мертвая?

– Не мертвая. Примени свой микроскоп.

Робин опустился на колени и зачерпнул предметным стеклом немного пленки с поверхности литоральной ванны. Существа во множестве видов: спирали и палочки, «футбольные мячики» и нити; с порами, ворсинками и жгутиками. Он мог бы потратить целую вечность, просто пытаясь зарисовать их всех.