Единственный оставшийся в живых

Я заплатил эти дурацкие пятьдесят процентов! Они могли подать в суд, так как я действительно забрал неоплаченный товар. А сумма была такая, что могли даже уголовную статью какую-нибудь назначить. Я оплатил под новый год. Мать говорила, что это примета хорошая – рассчитываться с долгами…

– У меня появилось неудержимое желание увидеться с вами…

– Вы мне очень нравитесь, но я пока не в форме. Если вам нравятся кости, можем встретиться…

– Завтра?

– Всё я пошел есть сало… Давайте завтра, очень буду рад.

Вика приехала неожиданно быстро, я даже не успел привести себя в порядок, как увидел её машину возле дома.

Боль в левом боку доставала всю ночь, я нет-нет да укладывался на него. Там уже не было селезенки, почки, части желудка и лёгкого, но всё зажило, пока лежал в небытие на грани жизни и тёмной стороны. А когда пришел в движение, все удалённые органы, как будто появились снова и начали болеть.

Отец отсыпался после гостей, а я быстро застегнув рубашку и осторожно поправив ремень, спустился вниз по ступенькам с улыбкой.

Вика сменила наряд врача на строгую черную юбку и белоснежную футболку с красной надписью. В этой одежде она показалась такой модной и привлекательной, еще моложе, чем я думал. Посмотрел на её испуганное лицо, опасно красивое, и застыл в раздумьях: стоит ли начинать, когда я в таком виде, покалеченный и худой, как после плена.

Она молчала.

– Прекрасно выглядишь, – заметил я.

– Благодарю, прекрасное утро! – ответила она, слишком взволнованная, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Я не прикоснулся, но чувствовал её тепло и дрожь, волнение. Прошли на веранду, где на столике были фрукты, оставшиеся с вечера, и я сел первым, поднял взгляд первым.

– Отлично, что ты приехала так рано, но мне нечем угостить. Подождешь, я что-нибудь поищу?

Её живые тёмные глаза пристально смотрели, а губы были сжаты.

Наконец моя улыбка привела к тому, что она встряхнула головой и произнесла странную речь:

– Я очень торопилась к тебе, скоро моя смена в два часа.

– Как я могу спать без тебя? Плохо! – Я рассмеялся шутке, – Никто не дежурит, не заглядывает ко мне без конца… Непривычно спал.

– Ты не видел вчера ничего такого странного, необычного?

– Еще одного коматозника? Нет, я думаю, нет. Наверное, остальным нечего было скрывать и нечего мне рассказывать.

– Эмиль, я прошу. Ты должен сообщать обо всех изменениях.