Перси Джексон и похититель молний

 – Всего лишь Владыка мертвых и парочка его самых свирепых приспешников.

– Гроувер!

– Извините, миссис Джексон. А вы можете ехать быстрее?

Я пытался осмыслить, что происходит, но у меня не получалось. Я знал, что это не сон. Фантазия у меня буйная, но не до такой степени. И мне не могло присниться что-то настолько странное.

Мама резко свернула налево. Мы вырулили на дорогу поуже и помчались мимо темных фермерских домов, лесистых холмов и табличек «СОБЕРИ СЕБЕ ЗЕМЛЯНИКИ» на белых заборах.

– Куда мы едем? – спросил я.

– В летний лагерь, о котором я рассказывала, – голос мамы звучал напряженно. Ради меня она старалась храбриться. – Место, куда хотел тебя отправить отец.

– Место, куда ты не хотела меня отправлять.

– Милый, пожалуйста! – взмолилась мама. – Мне и так тяжело. Постарайся понять. Ты в опасности.

– Потому что какие-то старушки разрезали пряжу?

– Это были никакие не старушки, – сказал Гроувер. – А Мойры. Как думаешь, что значит их появление? Они появляются, только если ты скоро… Если кто-то скоро умрет.

– Постой-постой. Ты сказал «ты».

– Нет. Я сказал «кто-то».

– Ты хотел сказать «ты» в смысле я.

– Я хотел сказать «ты» в смысле «кто-то». А не ты.

– Мальчики! – одернула нас мама.

Она резко крутанула руль направо, и я заметил силуэт того, от кого она пыталась оторваться, – темную фигуру, которая, скрытая бурей, осталась позади нас.

– Что это было? – спросил я.

– Мы почти на месте, – сказала мама, не ответив на мой вопрос. – Осталась одна миля.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Я не знал, что это за «место» такое, но вдруг понял, что сижу, наклонившись вперед, и мысленно подгоняю машину.

Снаружи были лишь ливень и темнота – пустынный ландшафт оконечности Лонг-Айленда. Я вспомнил о миссис Доддз и о том, как она превратилась в чудовище с острыми клыками и кожистыми крыльями. От запоздалого шока у меня онемели руки и ноги. Она и правда не была человеком. И хотела меня убить.

Потом я подумал о мистере Браннере… и о мече, который он мне кинул.

Прежде чем я успел спросить об этом у Гроувера, на затылке у меня волосы встали дыбом. Ослепительно сверкнула молния, раздался зубодробительный «бабах!» – и наша машина взорвалась.

Я помню чувство невесомости, меня будто раздавили, поджарили и окатили водой в один и тот же миг.

Отлепив лоб от водительского сиденья, я пробормотал:

– Ох.

– Перси! – вскрикнула мама.

– Я в норме…

Я пытался стряхнуть оцепенение. Я не умер.