Ночью тридцать первого октября

Ночью тридцать первого октября

Римъ Эдельштейн

Парень от безысходности устраивается работать сторожем в ночную смену на склад, но ящики с вещами хранят в себе не только пыль, но и свою страшную тайну. С наступлением темноты в последний день октября ему на свет сторожевого фонарика явится то, что скрывалось всё это время.

Римъ Эдельштейн

Ночью тридцать первого октября

Ветер завывал со страшной силой, и всё усиливался. Гул его нарастал, как гул двигателя самолёта, набирающего высоту.

Что-то жалобно дребезжало, позвякивало. Хлопал ставень большого окна – с неимоверным упрямством. Порывы его распахивали, а потом жестоко захлопывали. И так повторяли раз за разом… Стекла в этом окне не было очень давно – его разбила оголтелая ребятня ради сиюминутного удовольствия… Казалось, в темноте здания – длинного и крайне мрачного – топали шаги. Тот, кто шёл, будто замирал, прислушивался, а потом снова топал сюда…

Слабая электролампочка покачивалась из стороны в сторону, но световой круг был от неё настолько мал и слаб, что Геннадий не сдержался и включил свой небольшой фонарик, направив его луч в сторону повторяющихся звуков… Луч ухнул в черноту, натыкаясь на прямоугольные и квадратные ящики, уставленные у стен.

Некоторые стояли друг на друге. На каждом из этих ящиков виднелись громоздкие проржавевшие замки.

Янович как-то хрипло хмыкнул, будто обращая на себя внимание Геннадия. Он ходил желваками и оценивающе оглядывал сухого однорукого парня с небольшим фонариком, что вглядывался в темноту большого склада, силясь рассмотреть мнимых нарушителей.

Узкое и встревоженное лицо его красноречиво передавало все аховые эмоции, зиждущиеся у него внутри.

– Тут подростня бегает, – пояснил Янович с извиняющимися нотками в голосе. – Просто топни ногой, рявкни! Они обдрищутся и утекут отсюда. Но это тогда, когда совсем потёмки настанут… Пока ещё вечер. Сегодня – вообще караул! Особенный день.

– Что в нём особенного?

– Ты разве не знаешь? Тридцать первое октября же.

Хэллоуин, как говорит молодёжь. А по мне так… Последний день месяца, и всё.

Геннадий передёрнулся, но посмотрел на Яновича с явным недоверием. Этот крайне высокий парень выглядел так, будто ему хотелось быть где угодно, но только не здесь. Янович же пообщался с ним недолго, но и этого общения ему хватило, чтобы понять: Геннадий пошёл ночным сторожем на склад только лишь от безысходности.