Тайны вселенского зазеркалья

А вокруг резвились разноцветные рыбы, всевозможных видов и форм, мирно существующих в отведенной им природой акватории.

И вдруг, о ужас! Акулы! Огромные акулы! Одна, другая, третья и еще, еще… Целая стая. И вот они уже здесь. Рядом. Гигантские живые «торпеды» с распахнутыми челюстями, утыканными острыми кинжалами зубов, на огромной скорости неотвратимо приближались к моей камере-пленке.

«Ой! А.. а… а! Сейчас, сию минуту эти прожорливые океанские чудовища протаранят тонкую пленку, и от меня ничего не останется!» – свернувшись улиткой, захлебываясь ужасом, стенала я.

А находящиеся на расстоянии вытянутой руки акулы неожиданно застыли, так и не успев проглотить меня по кускам.

Наверно, я потеряла сознание, так как очнулась от того, что вместе с камерой неслась куда-то вверх и так же стремительно летела вниз. В какой-то миг я успела разглядеть огромный выпученный глаз осьминога чудовищных размеров, который появился только для того, чтобы в мощных, гибких щупальцах зажать камеру и вместе со мной отправить в беззубо-клювастый мешок на десерт.

Но как только его щупальца коснулись наружной поверхности пленки, их отбросило в разные стороны. А распластанное над камерой чудовище начало медленно опускаться на дно для того, чтобы если не съесть, то похоронить под своим многотонным весом.

«И все же, что случилось с океанскими животными? Неужели эта камера имеет какую-то внешнюю защиту?» – балансируя на эфемерной грани между помешательством и забытьем, успела подумать я.

На этот раз меня спасло от помешательства не просто чудо, а чья-то Воля, погрузившая в спасительный сон-явь, в котором я увидела школу, дом, родителей, сверстников и один из самых ярких эпизодов детства: себя и моего лучшего друга Даниэля.

Даньку, рисующего на морском песке контур придуманной им топографической карты с изображением огромных материков.

– Опять ты что-то себе напридумывал?

– А вот и нет! Это настоящие доисторические материки – поняла!

– И что?

– Что-что, дед «Пихто»! – блестя карими, озорно-смеющимися глазами передразнил меня он.

– Откуда узнал?

– От верблюда! – дергая за косу, съязвил мальчишка.

Я так сильно на него обиделась, что, вскочив с коленок с налипшим на них песком, хотела уйти.

– Эли, – так он меня называл, – перестань дуться. – Я тебе такое расскажу, во что вообще трудно поверить! Так вот, в самом начале эти материки я видел на одной очень ветхой и пожухшей от времени пергаментной карте, неизвестно как сохранившейся до наших дней.