Тайны вселенского зазеркалья

Но через какое-то время я начала различать точечные вспышки, похожие на искорки. Потом еще, еще и еще… С каждой прошедшей минутой, а может, часом, днем, неделей, месяцем светлячков становилось все больше и больше. И вдруг жутко-черная бездна взорвалась сказочно-красивым фейерверком, окрасившим ее во все цвета радуги. Я не верила глазам. А чтобы нечаянным возгласом это видение, возникшее, как мне казалось, в моем больном воображении, не спугнуть, прижала дрожащие ладони ко рту.

– Господи, не дай сойти с ума! – взмолилась я, так как светлое пятно с каждой прошедшей минутой становилось все шире и шире, отвоевывая у вечной тьмы огромное пространство, в неведомой глубине которого начали появляться размытые контуры, напоминающие конусообразные и прямоугольные нагромождения огромных камней, в то время, как моя камера медленно вплывала в открывшийся гофрированный рукав-шлюз, который то сужался, то расширялся, выдавливая ее в открывшуюся панораму неизвестности…

Наверно, показалось, и я впала то ли в забытье, то ли в летаргический сон.

Сколько времени это продолжалось, не знаю. Но когда открыла глаза, поняла, что нахожусь все в той же оболочке, в полной тишине, которая начала действовать мне на нервы, постукивая молоточками в висках. Чтобы избавится от страха и услышать собственный голос, я принялась орать.

– Эй, как вас там! Я знаю, что вы меня слышите! Выпустите из этого безмолвия, так как кто-то же меня сюда отправил. Следил за погружением в эту проклятую Бездну… Поил, кормил распыленным аэрозолем.

Тогда для чего вам меня убивать сейчас? Убить могли и на Земле. Утопить тоже. Значит, кому-то я нужна?! – и вдруг вспомнила, что перед тем, как меня поглотил океан, слышала чей-то голос: «…Ты все увидишь и испытаешь сама!»

Глава третья

Снаружи что-то щелкнуло, и на боковой поверхности моей «тюрьмы» высветилась бегущая строка:

«Сиди спокойно. Не волнуйся. Мы работаем над дезактивацией и звукоизоляцией твоей камеры. Акустика настолько высока, что от малейшего звука можешь лишиться слуха».

«Неужели произойдет чудо, и мне удастся вырваться из этой чудовищной западни», погружаясь в небытие, успела подумать я.

А когда очнулась, увидела свое отражение на высочайшем потолке сферической формы. Я возлежала на широкой софе, застеленной атласными бледно-розового цвета простынями, утопая в мягкой прохладе подушек. На мне был такого же цвета пеньюар, тончайшая ткань которого ласкала тело.