Обезглавленный девиант

Нельзя ли быть как-то порасторопнее?

Водкин выскользнул из аудитории, не дожидаясь ответа старшего надзирателя. Он быстро вернулся в столовую, пройдя по пустующим коридорам… Тётя Зина – грузная, но очень высокая, стояла у своего столовского окошка и отряхивала свой фартук, замазанный кашей. Она бубнила себе что-то под нос и не обращала внимания на надзирателя, пока он не подошёл практически вплотную.

– Здрасьте, Зинаида Афанасьевна ещё раз, – поприветствовал её Водкин, чтобы обратить на себя внимание.

– Ты уже здоровался же, – напомнила повариха. – Совсем плохо? Алкашка плохая попалась?

– Нет…

Водкину есть не хотелось, и он сам не понимал, зачем пришёл. Просто ему надоело смотреть на воспитанников. Он вдыхал ароматы каши и супа, и продолжал буравить взглядом женщину. Она тяжело дышала и усердно тёрла свой фартук, оттирая кашу. И это выглядело очень уж тошнотворно…

– Вся замызгалась, как свинья, – говорила она себе под нос. – Что ж такое… Идиотизм оголтелый. Совсем криворукая… Ты чего хотел-то?

– Да воды просто…

– Чего-то ты стал к бутылке часто прикладываться, дружок, ты страдаешь?

Водкин поднял свои воспалённые глаза на тётю Зину.

– С чего бы мне страдать. Работа есть. Руки-ноги – тоже.

– А чего ж пьёшь тогда? Вижу каждый день тебя таким. Хоть бы раз был свежим.

– Каждый отдыхает так, как может. Налейте мне воды.

– Может, чего покрепче налить? – спросила она с прищуром.

– А есть?

– Есть компот забродивший. Нацедить?

Водкин отказался, высушив пару стаканов воды, от которых заныл желудок.

Он просидел там до тех пор, пока его рация не ожила:

– Куда ты провалился? Почему я тебя искать должен? Погрузка!

Это был Костылёв. Николай Игоревич, мать его. Умеет появляться в нужном месте в нужное время. У Водкина вылетело из головы, что они сегодня везут воспитанников на вылазку – начинается трудовое исправление. Как говорится, человеку в труде всякая мысль усваивается лучше.

Водкин быстро снова пошёл к аудитории, борясь с жутким головокружением, но там никого не обнаружил, кроме пыхтящей Большаковой, заполняющей журнал.

Бурьянов уже повёл воспитанников садиться в автобус. Он напоминал собой пастуха в стаде, и только не хватало ему хорошенького кнута.

Автобусы Карлу Марковичу поставляла транспортная компания, в которой и работал Яков Яковлевич Плиннер… Но это не имело значения сейчас. Неуместные мысли особенно тягостны при концентрации.