Обезглавленный девиант

Он сидел в самом конце, один за свой партой, припал к ней и пальцем выводил по серой поверхности какой-то знак. Но он отвлёкся, интуитивно почуяв, что обращаются именно к нему.

– Я? Я не знаю, как я сюда попал… Меня похитили демоны. Я не знаю зачем, я не знаю! – глаза шизика наполнились слезами, он начал оглядываться по сторонам, будто ища брешь, в которую можно выскользнуть из аудитории.

– Это Лепестков, – подал голос ботаник – У него срыв… Нервный срыв. А так пошёл за хулиганку. За нудизм, за битые стёкла… В общем, так себе пассажир.

Не очень хочется с ним спать в одном помещении… А то шарканёт вилкой ночью.

– Ты-то откуда знаешь, ботан? – спросил Водкин.

– Его при мне оформляли… Запомнил.

– Ладно, следующая… Стеклова, – объявила Большакова, потирая собственные виски.

Водкин стал погружаться в информацию, которая ему была совершенно не нужна. Стеклова пьянствовала и прогуливала ВУЗ, за что была благополучна выпнута из института. Потом карманные кражи, ПДН, затем совершеннолетие.

После – снова кражи, и теперь её отправили в «ПТИЦУ». Крепкий короткостриженый парень по фамилии Амбарцумян оказался немногословным, но тот паршивый октябрьский вечер он запомнил очень хорошо, когда оказался в компании злой бандоты, с которой влетел в дом толстосума по фамилии Ладыжский. Он ушёл, испугался и просто ушёл оттуда, когда его подельники начали стрелять по безоружным людям. Острова-Проволокина же отказалась что-либо о себе рассказывать, да ещё показала средний палец оставшемуся надзирателю. Бермана взяли за мошенничество, а Алиев чуть не устроил дебош прямо на паре, из-за чего Водкин схватился за рацию.

– Успокойся, мальчик! – рявкнул надзиратель. – Я сейчас вызову охрану, и сюда придёт парень со смешной фамилией Латунь и не такой смешной резиновой дубинкой. Понял?

Кареглазый красавчик решил не испытывать судьбу и уселся на стул.

– Я твою мать трахал, – сообщил он Водкину.

– Прёшься по старушкам, извращенец? – хохотнул он.

– Тихо, – вполголоса сказала Большакова. – Тихо всем.

Там были и другие… Немичев, Величко, Андреев, Кузнецов… Горин, Углёв, Вторницкий, Глушко, Ибрагимов, Ромашкевич, Егоров… Все эти фамилии и истории сливались воедино. И Водкин почти уснул, но тут появился Бурьянов с довольной физиономией. Он ярко пах какой-то острой приправой. У них была своя еда и свой стол.

– Всё, я пришёл.

– Я чуть не уснул, пока тебя ждал.