Все сначала

Нужно, чтобы тепло проникло в тело. Иначе процедура бессмысленна.

Грациозным движением Анжелина подложила ладони под подбородок. Филипп присел на корточки у изголовья и посмотрел в глаза красавицы.

– Пора уходить, но не хочется.

– Оставайтесь, как прежде, не в первый же раз, – пожала голыми плечами маркиза.

– Если отдадите мне Сару на ночь, останусь, – прошептал виконт.

– Забирайте, если она не против.

– Она никогда не против, – улыбнулся мужчина, вспомнив шоколадное тело мулатки.

– Вот и решили. Значит, до утра Вы останетесь здесь.

– Спокойной ночи, моя госпожа, – ответил Филипп и поцеловал девушку в оголённое плечо.

Анжелина только улыбнулась. Она проводила наречённого взглядом, а в голове пронеслась мысль: «Какой он обходительный… Приятно проводить с ним время. Ах, если бы ничего не менялось и не было необходимости становиться его женой… Играть в любовь с Филиппом приятнее».

Констанция д’Альбре сидела у камина в глубоком кресле. На её коленях покоилась рыжая кошка, а в руках герцогиня держала толстую папку чёрного цвета и медленно листала её страницы.

Изредка светлые брови де Нанон приподнимались, на лице отражалось лёгкое удивление. Шпионы Тайного совета очень хорошо следили за ней – в этом им нельзя было отказать. Но вот выводы, которые они делали, настолько разнились с реальностью, что молодой француженке казалось, что она читает сказку о ком-то другом, а не дело, заведённое агентами на неё саму.

«Да, лучшего начальника контрразведки, чем Фрэнсис Уолсингем[2 - Сэр Фрэнсис – министр Элизабет I, член Тайного совета, начальник разведки и контрразведки Англии, организовавший идеальную шпионскую сеть.

Уолсингем раскрыл заговор против королевы в пользу Марии Стюарт.], Англия ещё не знала…» – подумала Констанция и вырвала листы из папки, после чего свернула их трубочкой и опустила в пламя камина.

Дверь скрипнула – на пороге появился Жак.

– Мадам желает чего-нибудь?

– Помогите мне, мой друг, – отозвалась девушка.

Телохранитель подошёл к креслу и опустился на колени.

Д’Альбре вырвала ещё листы из папки и стала отдавать их мужчине, который охотно отправлял документы в объятия пламени.

– Они много чего узнали о нас, – произнесла девушка. – Но не поняли главного – кто я.

– Этот человек, этот католик, он может догадаться?

– Если бы он догадался, то, думается, это случилось бы ещё во Франции.

– Но он читал дело, когда я пришёл! Уже на последних страницах, – яростно кидая листы в огонь, прошипел француз.