Заложница кармы и мистический Овал

Седые волосы свисали по обеим сторонам ее изможденного лица жалкими прядями. На ней было старое платье неопределенного цвета. Но ее манеры, походка и умение красиво разговаривать будоражили детское воображение Риты. В ее некогда красивых глазах навечно застыла еврейская скорбь. Даже маленькая Рита понимала, что Розалия очень несчастна. Девочка не раз слышала, как соседки перемывали сестрам косточки.

– А вы знаете, они учились за границей и получили блестящее образование. Сестры свободно говорят на французском языке и умеют играть на рояле…

– Да вы что?! Не может быть!

– Не могу в это поверить.

– Не верите? Да что вы вообще о них знаете?! Сестры родились в очень богатой еврейской семье. Я слышала об этом от своих родителей. Говорят, что в молодости Розалия слыла настоящей красавицей. Но она имела несчастье влюбиться в одного прохвоста и игрока, который, женившись на ней, промотал все их состояние в карты. А вот ее младшей сестре с внешностью не повезло.

– Да уж! Бывшие богачки.

Одна красавица, другая уродина… Неужели они родные сестры? – покачивая головой, с нотками сомнения в голосе произнесла одна из кумушек.

И действительно, Мина была полной противоположностью Розалии: маленькая, толстая, сгорбленная, с большой бородавкой на носу, с вечно отвисшей нижней губой и постоянно слезящимися глазами.

В то злосчастное утро, разъяренная очередной стычкой с непокорной падчерицей, мачеха-мегера искала мельчайший повод, за который можно было зацепиться, чтобы выплеснуть кипевшую в ней ненависть к несчастным старухам.

Истекая злобой, она носилась по квартире, ругаясь отборным матом, накручивая и распаляя себя все больше и больше. И вдруг с разбега наскочила на ведро с помоями. Не удержав равновесия, тетка со всего маху растянулась на мокром полу, уткнувшись носом в нечистоты. Она пыталась вскочить на ноги, но снова шлепалась в ту же самую лужу.

Маргарита улыбнулась, сравнивая свои детские впечатления с сегодняшними.

С расширенными от ужаса глазами, онемев от сковавшего их тела страха, две беззащитные старухи ожидали расплаты. Разъяренная пантера, визжа и брызжа слюной, вновь и вновь плюхалась своей необъятных размеров задницей на залитый помоями пол.

Старухи, тихонько ахнув, тесно прижались друг к дружке. Увидев мокрую, вымазанную грязью физиономию «родственницы», они нечаянно хихикнули.

Перекошенное злостью лицо Любки повергло несчастных сестер в ужас.