В тени невинности

– Двенадцать, – тихо произнес я, желая лишь поскорее отсюда уйти. – Нас было двенадцать человек.

Алекс провел большим пальцем по глади слегка потрескавшегося стекла.

– Неужели не осталось никого, кроме тебя?

– Никого.

– И как давно ты живешь один?

– Больше года. Ты обещал уйти, когда я отвечу на твой вопрос. Вопрос исчерпан. Тема закрыта.

Он не хотел уходить – я видел это. То ли из вежливости (хотя вряд ли она у него была), то ли из-за нежелания ругаться со мной, он выпустил из рук фотографию, ставя её на законное место.

– Так… это ты? Мелкий, в голубой рубашке, – он дождался моего короткого кивка. – Мило. Я серьезно. Ты тут круто получился. Беззаботный ребенок, который даже не задумывается, что ждет его в будущем, – в голосе его появились нотки иронии, но в глазах отразилась печаль. – Он уверен: всё впереди. А потом он повзрослеет и поймет, что дальше нет ничего, кроме пустоты, которую придется заполнять своими руками. И в тот момент, когда он осознает это, детство закончится. Я прав?

Алекс нагнулся к коленям, опуская голову так, что длинная челка практически закрыла его лицо.

– Я знаю, каково чувствовать тоску по прошлому, по людям, оставшимся там, – продолжил он. – Что бы с ними не произошло, я не стану говорить: "Мне жаль". Потому что это не так. Но я могу понять твои чувства. Даже… разделить их.

Сквозь маленькое круглое окошко падали редкие лучики, и оттого светлые волосы Алекса казались еще светлее. В контрасте темноты чердака и этих редких лучей мальчик выглядел завораживающе, но я, занятый его словами, не мог оценить всей красоты картины.

Забавно. Алекс, подобно выкинутой мной вещи, причиняющей боль одним своим существованием, сидел среди коробок и ящиков предыдущих жильцов дома. Но ведь он здесь. Не картина и не призрак. Настоящий человек.

– Я не люблю сюда возвращаться.

– Я понимаю. Но от этого не уйти, Фир.

Он замолчал. Потянулся к костылям, оперся на них и поднялся с коробки, тихо охая. Я наблюдал за ним отстраненно, будто меня здесь и не было вовсе.

– Помочь?

– Сам.

Мелкая дрожь в руках и неловкий взгляд из-под челки. Алекс остановился у одной из коробок, быстро оценивая её содержимое, виднеющееся сквозь дыру в боковой стенке. Я видел, как задумчиво опустились его брови, и он повернул голову ко мне, с любопытством спрашивая:

– Там проигрыватель?

Музыка. Я позабыл, каково слушать любимые пластинки по вечерам. Они, как и всё остальное, пылились среди кучи мусора на чердаке.

– Да.