Острые ощущения

Данный факт придаёт немного смелости, и я разворачиваюсь, чтобы посмотреть в светло-зелёные глаза.

– Допустим, – женщина закидывает ногу на ногу и поправляет халат, – а чем вы занимались здесь? – она делает взмах рукой в сторону шкафа, возле которого застала нас с Астровым. – Думаешь, я не заметила, какая ты была встревоженная и помятая?

Против последнего замечания мне нечего сказать, поэтому отворачиваюсь, потупив взгляд. Язык не поворачивается говорить ложь близкому человеку, даже ради собственного оправдания.

– Дочь, мы же уже обсуждали этот вопрос, – говорит мама более мягко, и я мысленно начинаю стонать. Потому что следующие полтора часа мне приходится в сотый раз выслушивать историю о том, как моя мать была глупой и наивной девчонкой, как влюбилась в прекрасного подонка. И как после этого осталась одна в девятнадцать лет с ребёнком на руках.

Я слушаю молча, периодически кивая на некоторые, более значимые замечания. Мне безумно стыдно, но в тоже время немного обидно. Мы же ведь не делали нечего плохого, тем более у нас нет никаких отношений.

А то, что я неожиданно поддалась глупому порыву, так это вообще ничего не значит. Я думаю, что смогла бы вовремя остановиться и оттолкнуть Астрова. Или не смогла бы?

– Помни это, и не повторяй моих ошибок, – говорит мать в заключении. А мне неожиданно становится не по себе, и горькая обида туманит мозг, поэтому смело спрашиваю то, что волнует.

– Мам, ну неужели ты меня считаешь ошибкой, а? Зачем ты так постоянно говоришь? – чувствую, что на глаза наворачиваются слёзы, но я всеми силами пытаюсь их сдержать.

Мать резко меняется с лице, когда до неё доходит смысл сказанных мною слов. Она встаёт из-за стола и направляется к выходу из кухни.

– Не говори глупостей! – отмахивается прежде, чем исчезнуть в дверном проёме.

Глава 9

Арсений

Я зол.

Я очень зол.

Я просто в бешенстве.

Эта вредина опять нагло меня игнорирует. Я второй час сижу в этом дурацком ресторане и жду, когда ко мне подойдёт хоть кто-нибудь.

Уже не важно, Милана это будет, или кто другой из персонала, лишь бы приняли заказ, потому что когда я голодный, то злой вдвойне.

Неужели Любавина специально подговорила остальных официантов, чтобы намеренно меня игнорировали? Впрочем, неудивительно, для неё творить пакости – это образ жизни. Но ничего, мне терпеть осталось всего три недели, а потом я потребую свою награду. Правда, желание, которой должна будет исполнить Милка, я ещё не придумал.