Безродная, или Свет ее тьмы

Сам Вер подошёл к кровати, на которой по-прежнему сидела Бранка, опустился на колени и горячо зашептал, с трудом удерживая лихорадочный и немного виноватый взгляд на её лице: – Бра, мы должны… соединиться до брака. Ты же знаешь, в этом нет ничего постыдного. Многие так делают! Первопредок не считает это грехом. Он признаёт всех своих детей! А если у нас, к тому же, получится заделать ребёночка, то и без благословения я буду обязан на тебе жениться! А Миррейг останется с носом. Перебитым, – парень сделал попытку улыбнуться.

Получилось жалко.

И почему неприятности у Бранки, а жаль Веринда? Только ни в коем случае нельзя этого признавать. А то… на одного друга у неё станет меньше. На одного и единственного. Самого-самого!

Много ли он просит? Рано или поздно это предстоит сделать. Почему бы и не с ним. Ребёночка, это, конечно, рановато. Но на всё воля Первопредка. Может, пришёл тот момент, когда пора вручить себя в Его руки?

Бранка провела ладонью по покалывающей юношеской щетиной щеке, зарыла пальцы в отросшие соломенные волосы.

Второй рукой осторожно дотронулась до плеча. Вер замер. Неужели, ждёт ещё и слов? А каких? «Да, я согласна тебе отдаться?» Горло словно пережал жуткий спазм. Не сможет она такого сказать. Не потому, что не согласна, а потому что… нет, они всё делают правильно. Это должен быть Вер. Ведь кроме неё самой, их совместное будущее давно ни у кого не вызывало сомнений.

К большому облегчению, Вер всё понял и без этих слов. Он тряхнул головой, мгновенно помутневшим взором окинул непривычно напряжённую девушку, замершую перед ним на кровати, обхватил руками, уткнулся носом меж её бёдер и тяжело задышал.

– Бра, ты не пожалеешь, Бра! Вот увидишь!

И вот уже жёсткие мозолистые ладони забрались под рубашку и жадно зашарили по спине, с каждым движением робко, но настойчиво приближаясь к груди.

– Не боишься? – шепнул Вер, опрокидывая Бранку на подушку и нависая над ней.

Как будто не знает, что даже если и боится, то ни за что не признается.

Вот и сейчас только отрицательно покачала головой. И Вер накрыл её губы сухими жадными губами. Руки лихорадочно забегали по телу. И вот уже полетели на пол обе рубахи, и штаны уже не являются преградой. Какой же Вер горячий. И всего горячее там, чем прижимается к бедру. И вот уже коленями раздвигает ноги, размещается между ними.

– Бра, моя Бра! Сейчас ты станешь моей навсегда. Только не бойся!

А ведь страшно.