Элегия забытых богов

А ведь не врали горничные, когда рассказывали про подобные причуды господ. Ладно, она попыталась. Не удалось уйти прямо сейчас, попытается позже.

Самой лучшей приправой ко сну является даже не усталость, а возраст. Только в детстве и в молодости можно спать так беззаботно, как будто никаких проблем в жизни нет. А уж если спать в мягкой постели, да на сытый желудок, то проблемы и вовсе отступают в дальнюю даль. Подумаешь, ушла летом, а вернулась осенью. Пропустила что-нибудь важное? То-то же. Главное, вернулась.

***

Летта открыла глаза. За окном едва занимался рассвет. Это что же, она проспала остаток дня и ночь? Зато выспалась. И зачем господа вообще выбираются из своих мягких постелей? Здесь же так хорошо. Тепло. Уютно. Но то ж господа, простой дворовой девчонке их никогда не понять. Пора подниматься, пока кто-нибудь её отсюда не выгнал прямо так, без одёжек.

Эх, нужно было сразу постирать хотя бы блузку после того как помылась. И для чего только делают такие непрактичные вещи?

Летта, как могла, очистила их от грязи и быстро оделась.

На кухне уже вовсю должна кипеть работа. Самое время вспомнить, что обещала себе стать правильной и, отбросив былое баловство, начать работать, как и положено в её возрасте.

Благие намерения успехом не увенчались. За дверью, как и говорил тэйн Феррес, дремал знакомый стражник. Правда, дремал он вполглаза. Проскочить мимо не удалось.

– Пусти меня, дядька Юрч. Мне на кухню пора, работать.

– Выпускать не велено, – дядька Юрч осторожно задвинул узницу обратно и прикрыл дверь. Надо же, какой вежливый, а ведь мог и по-простому зашвырнуть, Летта ко всякому привыкла.

И что теперь делать? Не ложиться же обратно в постель. Долго размышлять о том, чем же себя занять, не получилось. Зашла горничная и внесла поднос с завтраком. Значит, голодом морить не собираются. Можно надеяться, что и избавляться от той, которую так сытно кормят и укладывают в роскошную постель, тоже не будут.

Вызвали её далеко не сразу. Летта успела рассмотреть лежащую на столике книжку, в которой не было ни одной картинки, полюбоваться видом из окна и собственными глазами убедиться, что и правда, настала осень. Только вчера, как по её памяти, роскошно цветущий парк покрылся разноцветным нарядом яркой листвы, которую изрядно потрепала прошедшая буря.

Пришёл за ней сам Феррес Доррей.