Аллергия на ложь

Прошло, и хорошо, и ладненько.

Все последующие дни он был занят бюрократическими делами фирмы, хорошо хоть, что по электронке. Выкроил время, чтобы съездить в Москву и навестить в офисе ребят. Завидуют пацаны, что он от жары в пригороде прячется. Но в Тимофеевке с понедельника дожди наладились, так что завидовать особенно нечему.

Инцидент ночной, трехсуточной давности, подзабылся, причинно-следственной связи между приступом никотиновой ломки и новым графическим редактором выявлено не было. Абсурд чистый – какая еще связь?!

Когда от Влады письмо получил, стало прежде всего приятно, что соседка помнит о его то ли открытии, то ли изобретении.

Хотя теперь он уже не считал, будто настолько оно эпохальное, даже конфузился слегка, что с такой патетикой о нем говорил. Однако Влада прислала материал для проверки, и он с энтузиазмом взялся за нее.

Запустил программу, скормил ей фотоснимки, дал команду сканировать их и сличить. Отметил совпадения между предметами и их владельцами, программу закрыл. Посмотрел в соцсетях новостные ленты, отправил несколько прикольных картинок на свои страницы и, довольный прожитым днем, отправился спать.

Проснулся рано, в начале седьмого, с жуткого бодуна и с определенным намерением опохмелиться стаканом портвейна, густого и терпкого, затянуться сигаретой, после чего остатки портвейна допить, смакуя. Затем снова дать храпака, проснуться и, уже со здоровой головой, поискать подходящую компанию, чтобы расписать «пульку». Или забить козла в домино. В домино даже предпочтительнее.

А после – с мужиками по пиву.

В одурелых метаниях по дому он наткнулся на дверь в ванную. Мимо колонки водонагревателя ринулся в душевую кабинку спасаться от накатившего безумия холодным душем.

Промерзнув до серых мурашек, выбрался наружу и торопливо зашлепал по дощатым ступенькам наверх, оставляя голыми ногами мокрые следы.

Его осенило. Ответ был найден.

Он вспомнил два снимка, которые вчера ночью в числе прочих прогонял через графический редактор. Фотографии одного мужика в солнцезащитных очках за рулем крутой тачки и другого, небритого и грязного, больше похожего на спившегося грузчика.

Теперь же, всматриваясь в них мысленно, Артем различил струйки миазм, плывущие от «хозяйских» силуэтов в окружающее пространство, и ощутил необъяснимый с ними резонанс, породивший в его душе хотение и решение. Жгучее хотение и непоколебимое решение. Не свои. Вот этих грязных струек, кем бы или чем бы они ни являлись, хотение и решение.