Опасная иллюзия

Даже профорг, противный прыщавый молодчик с вечно зализанными волосами, сам предложил ему поработать смену в престижном детском лагере, по-свойски подмигивая ему, передавая ему направление как священный пропуск в избранный круг. Приехав в этот рай на земле, молодой человек был ошарашен, как если бы вдруг ему сказали, что у него умер дядя— миллионер и оставил огромные сокровища. Он вдруг ощутил ту огромную пропасть между ним, обычным пацаном, выросшим без отца в небольшой квартирке, и детьми из высших слоёв общества.

Все они, эти дети, выросли среди импортных вещей и окружённые заботой и вниманием со стороны окружающих. Маленькие самодовольные принцы и принцессы, разбирающиеся в американских джинсах и французском парфюме, привилегированные отпрыски своих родителей, они с самого начала внушили Борису чувство неполноценности. У него комок становился в горле, когда они пристально наблюдали за тем, с какой чудовищной жадностью поглощает вкусные салаты и сервелат, а потом снисходительно посмеивались, склоняясь друг к дружке. Они привыкли к роскоши и не понимали его, выросшего на кислых щах и кефире, одетого по советской моде конца восьмидесятых, то есть скудно, серо и невзрачно. Эти дети не знали, что такое «доставать» продукты, они получали всевозможные вкусности по спецпайкам. Особенно же Бориса разозлил невысокий крепко сбитый паренёк с короткими тёмно— русыми волосами, одетый во всё импортное. Он был сыном какого-то секретаря обкома и вёл себя так, словно приехал на дачу своего отца, где личный персонал готов был оказать ему всевозможную любезность. Как-то Борис решил покурить (вожатым не запрещалось курить, впрочем, когда кто-то представал с сигаретой перед очами администрации, следовала выволочка), и только он затянулся «Пегасом», как рядом с ним появился сынок секретаря, который демонстративно вытащил пачку «Данхилла».

– Борис, не хочешь мои попробовать? – и наглый тринадцатилетний щенок смачно затянулся.

С тех пор между отрядом и Борисом шла непрестанная борьба, кто кого больше унизит. Вторая вожатая, двадцатилетняя Оксана, студентка Бауманки, пыталась образумить напарника, ссылаясь на то, что они просто сопливая ребятня с большими деньгами, но Борис чувствовал, что подростки окружают его почти видимым презрением и враждой.

Они не упускали ни одного случая подтрунить над ним.