Кто с мечом придёт…

Об эмансипации в эту эпоху еще никто не знал… Но боярин вдруг осклабился, от чего вдруг стал выглядеть как любимый дедушка, ласково журящий внучку, и, погладив бороду, покачал головой:

– Ишь ты… молодица. Наслышан, чего ж… Ратники, кои видели тебя в сече, говорят, билась знатно, ась? И луком искусно владеешь, и мечом тоже. Слыхивал я от князя, что были такие девки в стародавние времена, злые в ратном деле… Мазонки, что ль, звалися? Тоже, говорит, хорошо воевали. Думал, брехня все это… Ан нет, вот же, стоит воительница! И дружиннику укорот дала – даром что Крапивой отныне и вовек дразнить будут, хе-хе… Ишь ты… Ладно, садись, чего уж там.

И ты, Иван, тоже присядь. Вижу – за девицу свою хотел слово молвить… Дак я не против! Так что, охолонь, парень, не пужайся за нее.

Спецназовец повеселел:

– Спасибо, боярин.

Когда все расселись, Доброслав Алексеич несколько раз кашлянул, прочищая горло. Потом взял со стола двумя руками наполненную хмельным медом братину, отхлебнул и протянул мне.

– Прими-кось… Слыхивал я и про твою боевую сноровку, про обоерукость, да про быстроту молниеносную. Кожемяка рассказал… – Взгляд боярина стал пронизывающим. – Почто сразу свое умение не раскрывал?

Я принял посудину, благодарно кивнул, отпил и потом передал ее Грому. Утершись, ответил:

– Не верьте, Доброслав Алексеич. С перепугу я… Просто повезло. И Федор кое-чему обучил…

Он недоверчиво хмыкнул.

– Повезло… Ладно, будем так считать, коли говорить не желаешь.

Но, ежели ты такой везучий, то быть тебе промеж другов твоих старшим.

Майор поперхнулся и закашлялся. Жан забрал у него посуду с медом и сочувственно похлопал по спине.

– Старшим над кем? – Я поочередно посмотрел на Грома и остальных спецназовцев. – Над ними?

– Над ними… – голос боярина стал сварливым, – Не успели объявиться, а уже делов наделали… И сотника Гордея на переметничестве споймали, и князюшку от неминучей смерти спасли, при том не раз… И всё это тоже «с перепугу» небось?! Али от чудесного везения?!

Мы молчали, потупив взоры, как нашалившие первоклашки.

Милена покраснела, еле сдерживая смех. Воевода покряхтел для острастки, хотя видно было, что и сам поржал бы сейчас над нами всласть, потом продолжил, рубанув воздух ребром ладони:

– Вот потому-то, что шибко удалыми воями оказались, у вас теперь будет важное поручение от князя.

– Валера старше меня, и опытнее… – произнес я, но осёкся.