Кто с мечом придёт…

Прокопович закрыл за ним дверь и подошел к нам.

– Потчевать вас, дружинники, особливо нечем. Наших постояльцев мы обычно разносолами не балуем. Но для ратников, свеев побивших… Вот, отведайте каши с мясцом олешка – с моего стола. В кринке не мед, не обессудьте, квасу вам свово домашнего набулькал, ан не с торгов… Ежели не доверяете, могу взять пробу. – Не ожидая ответа, он отведал по половине ложки каши из обеих мисок и запил квасом. Потом утер рукавом бороду, солидно крякнул и, как ни в чем не бывало, уселся рядом со мной на скамью, буркнув, – не побрезгайте.

– Благодарим, старшина, за гостеприимство, – ответил я за обоих. – Вижу, человек ты не коварный… на первый взгляд. Надеюсь, что не ошибаюсь в тебе.

Он усмехнулся, прицельно осмотрел меня.

– Ешьте, дружинники, ешьте… Пока не остыло. А я говорить буду. Знаю, непонятно, тревожно вам, и душа пояснения требует. Так что, ешьте и слушайте.

Выяснилось, что Данила Прокопович не поленился, и сходил-таки на ярмарку, чтобы опросить торговцев, продающих именно женские наряды – он помнил оговорку о наших покупках.

Люди не скрывали, что двое дружинников действительно брали у них упомянутые товары, консультируясь при этом с двумя девушками, специально приглашенными именно для этой цели.

Но, как человек дотошный, он выяснил, какие именно молодицы оказывали нам помощь, сходил к обеим домой. Родители сначала были против того, чтобы их чада были подвергнуты допросу, но старшина смог их убедить. Девушки подтвердили нашу версию и, более того, смущаясь и краснея, защищали нас, князевых дружинников.

– Пондравились вы им, девицам-то… Ишь… Хе-хе…

На этом Данила Прокопович не остановился. Он заявился в дом Ванятки и, пригрозив наложить строгое взыскание, если тот будет продолжать врать, заставил сознаться в оговоре. Таким образом, старшина выяснил, что мы ему не лгали. В этом человеке сидел матёрый следак!

Когда он вернулся в контору, его там поджидали боярин Любослав Дмитрич и инок Апраксий – тот самый серолицый монах. Они прослышали о дознании старшины и решили оказать на него давление, пытаясь напугать гневом новгородцев.

Но Данила Прокопович проявил каменную твердость и дал им понять, что не намерен поступаться справедливостью ради мутных замыслов этих двоих.

– Ох и ругался боярин-то… Оно конечно, за оговор бы его на суд праведный за бороду приволочь, да не можно, крутенек боярин-то, при власти. – Старшина тяжело вздохнул, но потом хитро улыбнулся. – А ведь я с тысяцким о вас поговорил.