Искупление

– Ну, если вы настаиваете, Олег Семёнович, то я передам дела Киртаевой. Однако кофе и пирожки из столовой я таскать ей не собираюсь. Учтите это.

– Я знал, что мы поймём друг друга, – и Душков вышел из кабинета.

Лесников вздохнул прокуренный спёртый воздух кабинета поглубже и посмотрел в голое окно. За окном царила весна, скромная, только распускающая свои зелёные кудри, но она уже грела своими лучами промёрзшую землю, и под треснувшим льдом уже пробивались маленькие ростки новой жизни.

– Извините, я могу наконец войти? – услышал следователь за спиной раздражённый голос нового стажёра.

Надо же, она с характером, думал Лесников, рассматривая Киртаеву. Что-то всё-таки было в этой девчушке с юрфака. Отличница… Хотя, наверное, только отличнице мог принадлежать такой выпуклый и упрямый лоб, на который лёгкой медной прядью спускалась чёлка. Тонкое породистое лицо, алебастровая кожа, с щёк ещё не сошли пунцовые пятна негодования, и зеленющие сверкающие глаза.

– Как вас там зовут, коллега? – нарочито деловым тоном спросил Лесников.

– Киртаева Ксения Владимировна, – казалось, она отрубила топором каждое слово, и с вызовом посмотрела на следователя.

– Держите, – и Лесников протянул девушке розовую канцелярскую резинку.

Ксения с удивлением взяла и непонимающе посмотрела на своего шефа.

– Зачем мне это?

– А ты волосы завяжи, – просто ответил он и чиркнул зажигалкой.

– Я что-то вас не понимаю, – лицо молодой девушки ещё больше покраснело. – Вам чем-то не нравится мои волосы?

– Понимаешь, коллега, я не знаю, какой дресс-код соблюдался у вас на юрфаке, но в моём представлении, если в ментовке появляется девица с длинными распущенными волосами, то она как пить дать шалава… Ну-ну, не смотри на меня так, я серьёзно говорю.

Если ты пришла работать следователем, то сотри с губ свою дорогущую помаду, – тут в голосе Лесникова зазвенел металл, – заколи волосы и заруби себе на носу, что если ты хоть раз при мне придёшь в таком виде, то я тебя лично обрею наголо, а перед этим с мылом умою лицо. Тебе ясно?

Киртаева сжимала и разжимала кулаки, вперив в Вячеслава Гавриловича ненавидящие глаза.

– Ясно, – тихо ответила она.

– А ты понятливая, это уже хорошо, – широко улыбнулся Лесников и затушил сигарету. – Приведи себя в порядок прямо сейчас. Да, – окликнул он обернувшуюся к двери девушку, – постарайся приходить на работу в одежде следователя, а не ученицы юридической гимназии.