Автор ее беременности

– С-с-сопляк!

– Ух, так ты и без трусиков! Горячая штучка. Я всегда это знал, как только увидел тебя в офисе!

– Ненавижу!

– О, да! Ругайся, сопротивляйся! Игоря Эдуардовича это дико заводит!

***

У меня дежавю. Еще одно пробуждение с адской головной болью, может на этот раз хоть кто-то пристрелит? В комнате светло. Солнышко озорно заглядывает сквозь стеклянную крышу. Что??? Я еще на пентхауз с панорамной крышей не заработала! В комнате я одна, и очевидно, что эта квартира не моя. Где же я тогда? То, что произошло вчера, лишь смутными обрывками воспоминаний склеивается в аппликацию прошлой ночи.

Я возлежу на кровати. Очень огромной и мягкой, застеленной дорогим натуральным шёлком глубокого кобальтового оттенка. Абсолютно голая. Одежда моя, разорванная в хлам, устилает ворс пушистого ковра кофейно-бежевого оттенка. Рядом валяются светлые мужские брюки и рубашка. Соскальзываю вниз и подхватив последнюю быстро закутываюсь в нее, подворачивая рукава и застегиваясь на все пуговицы. Рубашка не просто большая – она огромная мне, но это только на руку – голый низ надежно скрыт от посторонних взглядов.

Распахивается дверь, являя моему взору совсем уж сюрреалистичную картину: Молодой акционер компании, голый, лишь прикрыв бедра полотенцем, вносит поднос с дымящейся чашкой кофе и чем-то еще на тарелке.

– Проснулась, детка! – самодовольно ухмыляется он. – Долго же спишь, однако!

– Игорь! Что всё это значит? – ошеломленно восклицаю я, и вдруг вспоминаю…

– Это значит, что нам было очень хорошо вместе.

Давай, малыш, выпей кофе, и…

– Ах ты! Ты сволочь, вот ты кто! У меня слов нет для тебя приличных! Да как ты мог?

– Детка, полегче, не помню, говорил ли тебе, что дико завожусь от ругани. Смотри, до кофе может не дойти!

Нет-нет-нет… постойте, сон продолжается. Это слишком ужасно, чтобы быть правдой. Это отвратительно! Как я вообще могла оказаться в таком отборном дерьмище?

– Малыш, у тебя лицо, словно ты с бомжом переспала, а не с самым завидным женихом, в нашей мать ее компании!

– Ты хоть презервативы использовал, жених хренов?!

По набежавшей тени на лицо придурка понимаю, что…

– Да! – наконец отвечает он.

 – Но в лесочке не успел. Ты была такой горячей, сонной, желанной, что мне не до них было. Ох, да ты я посмотрю, в мою рубашку уже влезла. Тебе идет! – ухмыляясь, Игорь наступает, а меня передергивает от осознания, что на мне именно его рубашка, и от нее несет его дорогим, но противным парфюмом.