Копия

Сначала  холод и сырость, к которым молодой эмир, привыкший с обжигающей жаре и засухе, просто не был готов. Потом этот конь, слишком норовистый и дикий,  который по чистой случайности и исключительно  благодаря расторопности Ларуса  едва не покалечил его. Пусть необычайно красивый, пусть копия Смерча, но Адам никогда не испытывал огромной любви к лошадям. Да и опыта общения с ними у него было не так и много. Привыкать к жеребцу, находить с ним общий язык, разыгрывать из себя заправского коневода не входило в  планы мужчины.

Купить, вывезти, подарить – это максимум, на который Адам рассчитывал. Но Аллах выбрал для него более извилистый путь.

Адам осознал это, когда ночью поднялся в отведенную для него спальню. Комната размером с кладовую, с жесткой узкой кроватью и удобствами на этаже срывали с готового испариться  терпения мужчины последние засовы. Он мысленно проклинал Ангура, за то, что сумел разжечь в его сердце безумное любопытство.   Ругал себя, что остался в этом доме, вместо того, чтобы сейчас отдыхать в гостиничном номере.

А еще, так и не сомкнув глаз в чужой постели, беспрестанно торопил время.

– Оторву тебе голову, Ангур, – прошипел он ранним утром, стоя у окна.  Оставить Саида, Алию и свой народ ради вот этого вот всего казалось ему сейчас великой глупостью.

Стук в дверь и мелодичный голос хозяйки дома, зовущий к столу, отвлек от размышлений.

– Спасибо!– отозвался мужчина и, глубоко вздохнув, отправился вниз.

Адам отдавал себе отчет, что находился в Европе с присущими ей свободами и традициями, и изменять что-либо не пытался. Под видом обычного европейца он молча терпел присутствие за столом детей и жены Ларуса. Он закрывал глаза на ее бесцеремонное и неуважительное, как ему казалось, отношение к гостю.  И даже старался с аппетитом съедать все, что попадало в его тарелку.

Однако, когда завтрак закончился, Адам поспешил вернуться в свою комнату, сославшись на внезапную головную боль.

Еще одной экскурсии по ферме в компании Ларуса  он просто бы не выдержал.

Самая обычная  машина такси подъехала к дому Хаканссона ближе к обеду. Адам в это время как раз стоял у окна, перекрестив руки на груди. Он ждал.  И если ночь в этом доме ему казалась несказанно долгой, то секунды до встречи тянулись и вовсе бесконечно.

Адам готов был увидеть все, что угодно.