Во власти Давида

Глаз его горит, смотрит не отрываясь на мою промежность, гладенькую, без единого волоска. Голодным волком глядит, будто сожрать хочет.

Только этого не хватало…

– С-с-сука, ты Ванесса, – хрипит, стискивая желваки, и лодыжку моей ноги у себя на плече, будто сломать хочет. – Тебя трахать и трахать, вдоль и поперек! С-с-сука твой отец! Какого хуя не берег тебя? Какого хуя так тупо подставил, чтобы я выкрал и надругался?! Такую как ты только на руках носить! Хрупкую, оберегать от всех бед. Одевать как игрушку. Баловать! А не вот это вот все!

Давид распаляется все больше и больше.

Его чудовищный мощный член торчит копьем, направленный прямо в раскрывшиеся от постыдной позы лепестки.

Хочу снова прохрипеть, что я не Ванесса, и возможно он меня бы отпустил, если бы поверил, но глядя в его безумные глаза, горящие ненавистью, понимаю: ничего этого не будет. Он тупо не верит мне, а посему этот фарс надо бы побыстрее заканчивать.

Давид снова приставляет ко мне свой питон, пытается проникнуть внутрь.

Его член достигает моей девственной пленочки, натягивает ее, как тетиву стрелой. Давление просто невыносимое.

Я пытаюсь уползти от него, инстинктивно. Это как бояться окунуться в ледяную воду озера, и идти до последнего на цыпочках, чтобы не вымокнуть до конца.

Его рука отпускает мою лодыжку. На лодыжке синяк останется – след от его пятерни. Но это – такая ерунда по сравнению с тем, что со мной будет в конце этого страшного вечера.

Руки железной хваткой фиксируют мои бедра.

Теперь я никуда не смогу отползти, ни вверх, ни вниз. А его член уверенно движется прямиком к преграде. Хорошо, что он смазан. Я представляю, как бы сейчас все болело и трескалось на сухую.

Но все равно что-то простреливает болью, и я открываю глаза. Только мощная головка скрылась внутри моих лепестков, вся длина еще снаружи. А значит – это только самое начало.

На моем лице страх и ужас. В глазах застыли слезы.

– … – неразборчиво матерится Давид сквозь зубы.

А потом его палец, еще скользкий от масла, срывается на лепестки, которые сейчас плотно охватили, насадились на его мощный ствол. Давид застывает во мне, прекращая всякие движения членом.

А вот его пальцы кружат по моим лепесткам, то и дело задевая жемчужину. Теперь к боли присоединяются острые вспышки удовольствия.

Я настолько этого не ожидаю от бандита, что начинаю дергаться и плакать уже от удовольствия.

Давиду явно нравится такая реакция.