Во власти Давида

 – Еб твою мать!!! – шарит у меня где-то ниже подбородка. – Вот, вот так, девочка, я зажал, я держу.

Он кажется мне таким забавным… вообще все происходящее становится очень даже забавным. Я пытаюсь улыбнуться. Вокруг меня суетится много народу, а Дава сверху, удерживает порез. Такой милый, испуганный… невероятно красивый! Я уже ничего не соображаю. А Дава хлопает меня по щекам:

– Не уплывай, девочка, держись!!! Не засыпай, главное!

– Мы что на море? – слабо улыбаюсь я.

– Молчи! Заткнись и молчи! – орет на меня.

 – У тебя эйфория от потери крови началась!

– Вон, врачи, Дава, отпусти ее! – это последнее, что я слышу, прежде чем образ бандита растворяется передо мной окончательно.

Глава 12

Давид

– Езжайте домой, Давид Маратович. – крутится около меня медсестричка. – Вы всю ночь сидите, этим вы ей не поможете…

– Нахуй свалила отсюда! – грубо рычу на девушку.

Та пугается и выметается из коридора.

Я даже джинсы окровавленные кровью дочери врага не сменил. Так и сижу в них, точно маньяк расчленивший жертву.

Сижу всю ночь и мрачно туплю в стену, пока длится эта долбанная операция.

Я в ахуе. Я в трансе. Меня не покидает тупое чувство, что я совершил ошибку. Не пойму, почему Бондарь все еще не здесь. Почему этот говнюк, ее браток Никита, все еще не тут?!

Почему вся ее гребанная семейка не оббивает порог этой сраной больницы и в ужасе не рвет на себе последние волосы?! Они поставили на ней крест? Списали ее?! Какого хуя вообще тут происходит?!

Серое утро сменяет ночь.

Шесть утра. Шесть гребанных часов они оперируют ее.

Наконец, в коридоре показывается усталый, замученный дядька-хирург. Поднимаюсь, иду к нему. Больничка наша, прикормленная. Наших латает после перестрелок и прочих заварушек.

Глазами спрашиваю, потому что говорить не могу.

– Жива. – устало произносит. – Зашили.

Выдыхаю облегченно.

– Но крови потеряла море. Мы все запасы, все что было для переливания использовали. Восстанавливаться долго будет.

Я знаю, что много потеряла.

Сам видел. Своими глазами.

– Счет вам выставлю. Не обессудьте.

Меньше всего меня сейчас заботят деньги.

– Полицию надо в известность поставить. Девку порезали, словно идейку на день Благодарения.

– Валяй! – разрешаю я таким тоном, будто не имею там связей.

– Вы ее порешили?

– Я похож на убийцу? – злюсь.

– На ней следы побоев. Ваша банда постаралась? – врач затягивается сигаретой прямо в коридоре, не обращая ни на кого внимания.