Пара совпадений

– Это и правда выглядит насколько же глупо, насколько звучит? – пробормотала я, жалостливо глядя на него, надеясь услышать, что не всё так плохо.

– Да, – просто ответил мужчина, раздавив мою единственную надежду, и отхлебнул эль из бутылки.

Мы замолчали. Дождь с градом барабанили по крыше автобусной остановки. Кроме нас вокруг не было ни души, а может и был кто-то, но мы, в любом случае, не увидели бы друг друга среди этого хаоса. Я всё никак не могла перестать думать о том, как безрассудно и абсолютно глупо может поступить человек, поддавшийся эмоциям.

– Слушай, перестань думать об этом, – словно прочитав мои мысли, посоветовал мой собеседник. – Ты пойми, не стоит гнаться за уважением тех, кто не видит твоей ценности. Если кто-то решил прекратить с тобой отношения – прекрасно, лучше сейчас, чем через десять лет, когда вы поженитесь и поймёте, что не подходите друг другу. А уж если ты, рискуя крепко простудиться, вылетаешь на улицу не затем, чтобы увидеться с ним, а затем, чтобы заставить его покаяться, – что ж, значит твоя ненависть к нему оказалась сильнее, чем любовь.

Эти слова произвели на меня и впрямь невероятный эффект. Вся злость исчезла, и как только это произошло, мне стало абсолютно всё равно, и теперь я волновалась лишь за то, что я в полутора километрах от дома, сижу на автобусной остановке, промокшая до костей, а этот ливень с противным пронизывающим ветром, похоже, не планирует сегодня заканчиваться.

Я уселась на лавку рядом со своим единственным компаньоном и уставилась в гущу дождя.

– Мы такие сильные, когда чувствуем что-то, – произнёс мужчина. Я обернулась. Он смотрел туда же, в дождь, почти не моргая, такой же промокший насквозь и какой-то ужасно уставший. Его тёмные волосы слиплись от влаги, руки дрожали. От чего-то рядом с этим человеком мне становилось очень тревожно. Это была не такая тревога, как при встрече с наркоманом или бездомным, когда ты боишься, что на тебя нападут, ограбят, ну или, в крайнем случае, ты подцепишь какую-то заразу, что очень пугающе, но не слишком вероятно.

Это была некоторая другая тревожность, такое навязчивое, всепоглощающее чувство того, что с этим человеком произошло нечто по-настоящему страшное, и будто бы это несчастье могло передаться тебе, как заразная болезнь.

– Да, наверное, – протянула я.