Под обломками

Тем более, что Вас таких много: набирать-то набираете, а обратно попробуй верни. А потом еще уволитесь и требуй с Вас обратно, – голос библиотекаря становился все громче и тоньше. – И наконец, настоящему преподавателю память освежать ни к чему, все это Вы должны были проходить в университете и учить так, чтобы от зубов отскакивало. Что за преподаватели пошли, ничего они не умеют!

Тарин опешила от такого обращения так, что не знала, что и сказать. Выручил ее скрипучий, прокуренный женский голос, раздавшийся с одного из кресел:

– Не валяйте дурака, Герман.

Когда это Вам книги не отдавали? Тут про один день если забудешь, Вы три шкуры сдерете. Оставьте девочку в покое. И так видно, что она новенькая. Вы хотите ей только нервы помотать.

– Уж извините, но правила есть правила, – повернулся в ту сторону библиотекарь. – Если будет тут каждый требовать полбиблиотеки ему выдать…

– Успокойтесь уже и запишите девочку. вы же знаете, что пропуск вовремя никогда не делают.

Можете считать, я за нее поручилась.

– Что ж, так и запишем, – смерил он взглядом Тарин. – Вот вам формуляр, заполняйте. И без ошибок, пожалуйста. Только имейте ввиду: через десять дней вы либо возвращаете книги, либо продлеваете. Продлевать можно только один раз.

– Так я могу сама поискать нужные мне учебники или вы мне подскажете? – нашлась, наконец, девушка.

– Нет уж, сидите и пишите. Я сам все принесу. А то еще нарушите мне порядок, потом полдня все восстанавливай, – и библиотекарь засеменил к полкам под отчетливое «Ха!» со стороны невидимой собеседницы.

С таким видом, словно он делает величайшее одолжение в своей жизни, Герман выдал девушке книги, раз пять упомянув, что она должна вернуть их в целости и сохранности. От его голоса у Тарин начала болеть голова. Впервые за много лет она порадовалась, что так скоро покинула библиотеку, недоумевая, чем могла вызвать такое отношение со стороны этого забавного персонажа.

В полном смысле этого слова нагрузившись знаниями, Тарин вернулась в преподавательскую, где провела вместе с Региной остаток дня.

Следующие двое суток девушка практически не выходила из своей комнаты. Можно сказать, что задуманное ей удалось: Тарин почти не спала, изучая необходимую документацию и готовя конспекты лекций, поэтому времени на ставшую уже привычной печаль и жалость к себе совсем не осталось.