Новая весна

Вчерась вообще заявил, что я ему никто. А я всего-то и хотела, чтобы он к бабе Клаве за молоком снасался. Уроки совсем не учит, зато жрать постоянно требует. Где ж я на него столько жратвы напасусь? Все летние запасы давно закончились. Зарплата у меня сама знаешь какая. По людям много не заработаешь. Может, ты и вправду дело предлагаешь. Только я боюсь чегой-то… Вдруг последние штаны с меня сымешь и не вернешь?

– Верну, Машк, – уверенно заявила Вера. – Ты меня с самого детства знаешь. Неужели думаешь, что обману?

– Не думаю, – пожала грузными плечами женщина.

 – Но все равно боязно.

Тяжелое молчание повисло в комнате. На самом деле, Вере тоже было страшно. Страшно за себя, за Славу – Сашу, за Машку, за Ваньку, за бабу Клаву… Она убеждала себя в том, что спасет любимого и обязательно вернет деньги людям, которых искренне считала родными. Она действительно верила в это. Поверила ей и Машка.

К обеду солнце стало припекать сильнее. Обильная капель пела звонкую песню, радуя все живое, пробуждая природу от долгой зимней спячки.

Почерневшие, осевшие сугробы грустно поглядывали на царящую вокруг весеннюю суету. Все вокруг двигалось, жило, радовалось и переживало.

Дядя Коля, гордо выпятив вперед загипсованную руку, привычно брел по поселковой дороге и заглядывал во все дворы. Смешно сворачивая губы в куриную попку, он выражал свое неудовольствие тем, что никто не копошился возле домов, некому было рассказать свою страшную историю о том, как он сломал руку. Глядишь, да кто-нибудь пожалеет, да самогона немного отцедит или денег на бутылку подкинет.

Вера с улыбкой наблюдала за ним, и теплое невесомое полотно нежности постепенно обволакивала ее грудь. Ей отчаянно захотелось обнять этого никчемного, пропитого, но безумно доброго старика. Может быть, так на нее действовала весна?

– Верушка, девочка моя! – наконец, заметил ее дядя Коля и со всех ног бросился к своей любимице. – Я ж прямо исстрадался по тебе. Каждый день зайти порываюсь. Да неудобно.

Говорят, у вас с этим… как его там – все серьезно. Как же так, Веруш? Он ведь собаку твою пристрелил? Да и ты из-за него помереть хотела?

– Не померла ведь, – улыбнулась Вера и уткнулась лбом в его покатое плечо. Запах навоза и перегара, знакомый с самого детства, ударил ей в нос, и она привычно чихнула.

– И, слава Богу, – коряво потрепал ее по голове дедок. – Чей-то с тобой седня? Че жмесси ко мне? Случилось че? Дык говори, девка, честно говори.