Дурак на красивом холме

– Потому и поколачивают, что не боятся наказания.

Мне стало тоскливо.

– Ладно… Сваливай доски и поедем отмазывать юных ублюдков!

– Ты же хотел вручную разгружать?!

– Перехотел! Жизнь привнесла свои коррективы в моё домохозяйственное настроение.

Ральфа мы оставили дома. Взяли с собой только документы.

Милицейский допрос был чистой формальностью. По всему было понятно, что до нас был серьёзный разговор с более солидными людьми, которые всё уже определили. Я в свою очередь не порывался открывать душу и загружать ответственных людей ненужной информацией из опасения нечаянно угодить самому ногой в жир.

Про Пафнутия вообще не спрашивали, будто его и не существовало. Видимо, одинокий инвалид был совершенно неинтересен как бесперспективный в смысле возможных гонораров. Разошлись мы учтиво – с чувством исполненного долга.

Передав Веронике эстафету для продолжения процедуры беспристрастного дознания, я отправился к комендантше. Та была грустной и тихой.

Рассказала в какую больницу отвезли Пафнутия. Я решил немедленно туда съездить.

– А как его фамилия!

– Пафнутьев.

– А имя?

– Пётр. Пётр Фёдорович.

– Понятно… Спасибо. До свидания!

Комендантша вместо ответа как бы всхлипнула и махнула рукой.

Мы вышли с отпущенной дознавателями Вероникой на свободу и пошли в сторону центральной площади, где были сосредоточены магазины, администрация и разные конторы. Девушка неожиданно просунула мне руку под локоть и плотно прижалась.

«Показушница!» – сердито подумал я, понимая, что ей хочется позлить деревенских обывателей, которые прильнули к своим окнам. Но вновь ощущать ее сильное тело, пусть и в такой интерпретации близости, было приятно, и я, смягчившись, спросил:

– Послушай, Вероника, а ты не знаешь где живёт вчерашний пацан?

– Иван?

– Да.

– Здесь недалеко. Мы будем мимо проходить.

Иван стоял у своей калитки, будто ожидал нас.

– Здорово, Иоанн! Спасибо, что помог Андрею погрузиться!

– Здравствуйте!

Я освободился от Вероники и, подойдя к калитке, протянул ему руку.

Ответная рука была забинтована в запястьи. Я вспомнил свой вчерашний шаолиньский удар.

– Болит?

– Не очень. Опухла, правда.

– Как же ты вчера мотоцикл вёл? И доски сегодня грузил?

– Ничего страшного. Вчера в горячке и не чувствовал, а сегодня я в основном левой поднимал, а правой только придерживал.