Никогда не поздно

Дверь распахнулась прежде, чем я успела подумать над тем, что сказать. И я в первый раз за долгое время не находила слов.

Передо мной стояла часть моей души, и я не верила, что потеряла этого человека по собственной глупости. В дверях стояла немного уставшая, с взлохмаченными волосами и в грязной белой футболке под джинсовым комбинезоном, застёгнутом на одном плече, Анна. На руках сидела малышка с широкой улыбкой, измазанной каким-то пюре странного оранжевого цвета, Ханна.

Мы молчали. Я осматривала Анну с ног до головы и снова и снова впитывала в себя её нынешний образ, который ещё больше подходил ей.

Такая настоящая она сейчас была. Она же вместе с малышкой осматривала меня, и я не знаю, что видела в их взгляде.

– Привет, – нерешительно нарушила молчание я и потупила взгляд в пол, увидев осуждающее выражение лица у Анны. Наверное, я зря пришла без предварительного звонка.

– Заходи, – сказала она с нескрываемым гневом, но всё же пропустила меня в квартиру и громко хлопнула дверью позади меня.

Она отпустила малышку с рук и прошла в гостиную, видимо, приглашая меня следовать за ней. Я нерешительно двинулась вперёд, следя за Анной и пытаясь понять, с чем я сейчас столкнусь: с любовью или ненавистью с её стороны.

– Давненько тебя не было, – Анна развернулась ко мне лицом и сложила руки на груди, явно ожидая моего ответа. Но я не знала, что сказать, и не представляла, как себя вести. Мы, правда, перестали поддерживать связь несколько месяцев назад. Я пыталась смириться с тем, что сама вычеркнула близкого человека из жизни, но тогда это казалось правильным.

Ведь мы находились в разных частях земли. А потом я вернулась в Штаты и не стала никому ничего говорить, решив, что смогу остаться в своём новом мире и никогда не соединять его со старыми воспоминаниями и людьми. Да, я была неправа, но тогда это казалось логичным и верным решением. Сейчас же, смотря на Анну, я совсем не считаю это таким уж нормальным.

– Прости, – единственное, что я могу выдавить из себя, чувствуя себя провинившимся ребёнком перед строгой мамой.

Я не решаюсь поднять глаза на Анну, понимая, что я была неправа и вряд ли смогу заслужить прощение.

– Это всё, что ты можешь сказать? «Прости»? – голос Анны срывается на визг, и я морщусь от этого звука.

Мы никогда раньше не ругались с ней, и поэтому эта сцена кажется нереальной.

– Я не знаю, что ещё сказать. Мне жаль, – я нерешительно поднимаю взгляд на Анну, ища в её глазах прощение и принятие.